-- Нашла! – победно восклицаю я, подняв над головой полупустую бутылку виски. – Теперь тебе придется со мной выпить.

-- Это еще почему?

Обернувшись, я ловлю на себе его взгляд, от которого по коже проносится легкий озноб. Уж слишком выразительно Север смотрит. Словно хищник, решающий, как поступить с добычей: проглотить или отпустить.

-- Потому что ты слишком напряжен и тебе не помешает расслабиться, -- весело заключаю, переходя к поиску бокалов. - Думаю, льда у тебя нет, так что придется пить так.

Подойдя к Северу, я передаю ему стакан. Он, на удивление, его берет, но пить не торопится, продолжая меня изучать.

-- Почему ты так смотришь? – Вдохнув горьковато-древесный запах, я делаю крошечный глоток. Морщусь. Господи, какая гадость. Не зря я никогда не пила виски чистым.

-- Интересно за тобой наблюдать.

Сорокаградусный напиток делает свое дело: тело вновь наполняется легкостью, а мозг -- безбашенностью.

-- Только наблюдать собираешься? – уточняю я, призывно вскидывая подбородок.

Не сводя с меня глаз, Север пьет.

Я победно улыбаюсь. Его капитуляция заставляет почувствовать себя свободнее.

-- Вот и умница. Люблю, когда ты послушный.

Я понимаю, что перегнула палку уже в следующую секунду, когда он рывком выдирает бокал из моей руки и с грохотом ставит его на стойку вместе со своим.

-- Любишь приключения себе на задницу искать, дуреха. За словами следи.

Грубо окольцевав запястье, Север дергает меня к себе. Тело пробивает током: то ли от испуга, то ли оттого, что я оказываюсь прикованной к нему без возможности двинуться.

Затаив дыхание, я смотрю ему в глаза. Они всего в десятке сантиметров, завораживают своим свинцовым оттенком, пытаются подчинить. По животу разливается жар. Невозможно прижиматься друг к другу и не испытывать сексуального напряжения.

-- Хочешь меня? – одурманенно шепчу я.

Взгляд Севера спускается к моим губам, рука нащупывает мою ладонь и проталкивает ее за пояс брюк.

Сильнейшая вспышка вожделения заставляет захлебнуться собственным вздохом. Там горячо и твердо, и еще немного влажно. Это член другого мужчины. Не Родиона. Странно, что это не приводит меня в ужас.

Сжав головку, я делаю неловкое движение рукой. В мозгу вереницей закручиваются мысли. Что я недостаточно опытна и хороша для такого, как Север. Что сейчас он возможно думает о том, как нелепо я смотрюсь.

Зажмурившись, незаметно трясу головой, чтобы осечь это ненужное самобичевание. Член у него каменный. Значит все хорошо.

-- Хватит дрожать. – Ладонь Севера останавливает мою, и я в эту же секунду я чувствую вкус его губ и тепло языка.

Захлебнувшись эмоциям, крепко обнимаю его шею. Поцелуй – это именно то, чего мне не хватало. С ним все происходит правильно. Без страха и сомнений. Я хочу заняться с ним сексом. Хочу, чтобы его член входил в меня много и глубоко. Хочу чувствовать его руки и рот на своем теле. Узнать, какой он выглядит и ведет себя в самых интимных моментах. Захлебываться его запахом. Без остановки целоваться.

-- Раздень меня, -- лепечу я, на мгновение разорвав наши рты.

Прикосновение, горячее и грубоватое обжигает бедро. Стринги сползают к коленям, а подол платья напротив задирается.

Север не церемонится, не пытается быть нежным. Он мнет мои ягодицы грубо и жадно, как никогда не позволял себе Родион. Но по какой-то причине мне это нравится. Нравится настолько, что я до ломоты выгибаю поясницу, умоляя его продолжать.

-- Хочу еще… -- Я снова проталкиваю ладонь ему под брюки, но Север вновь меня останавливает.

Я жалобно моргаю.

-- Что не так?

-- В спальню, малая, -- Его голос сипло вибрирует, в глазах горит одержимость, – иначе я тебя прямо здесь раком оттрахаю.

__

Друзья, всем спасибо за терпение и прошу прощения за накладку. Ноуту пришла хана, пришлось искать замену. Писать планирую ударными темпами. Продолжение будет завтра

54

До спальни мы доходим порознь, что дает эмоциональному накалу немного стихнуть. Правда ровно до того момента, как Север щелкает выключателем и, подойдя вплотную, по-хозяйски толкает меня к себе, снимая незавершенную сцену с паузы. За секунду все возвращается: прерывистое дыхание, мое постанывание, влажные звуки поцелуя, нетерпеливость прикосновений. Контакт с ним ощущается совершенно по-другому. Я не могу подсознательно не отмечать этого, ведь моим первым и единственным партнером до этого дня оставался Родион. Север тверже, шире, рельефнее, грубее. Трогает иначе, пахнет иначе, не давая ни на секунду забыть, что он игрок иной лиги. С Родионом секс был на равных, по взаимной договоренности. С Севером иначе: он уверенно берет то, что хочет, не пускаясь в переговоры. Опасность, которая всегда незримо исходила от него, сейчас обретает реальные черты. Это пугает и нравится мне одновременно.

-- Ты ведь не сделаешь мне больно? – Мои пальцы в нерешительности замирают на его брюках.