Твою мать, я конкретно встрял! До генерала дошло, и теперь он на полном серьезе думает, что я либо засланный казачок-проверяющий, либо, что еще хуже, крот от конкурирующей конторы!

— Да никто меня не присылал! — отчаянно воскликнул я. — Я сам пришел!

— Короче так, Маньков, — отрезал Зимов не терпящим возражений тоном. — Собирай свои манатки, и чтобы к вечеру духу твоего в моем здании не было!

— Да блин, Юрий Иванович! На меня этот местный упырь Женя-Медведь наехал! Я тут офис снимал, прямо напротив вас. Меня прижали...

— Меня твои слезливые подробности не интересуют! — жестко оборвал он. — Начал наши дела со лжи — пошел вон!

— Да я вам ни в чем не врал, кроме этого чертова Бориса Степановича! Ляпнул с перепугу от безысходности, а во всем остальном — чистая правда!

Генерал побагровел так, что, казалось, сейчас пойдет пятнами, но ответить мне не успел. Тяжелая дубовая дверь распахнулась настежь без всякого стука, и в кабинет буквально ворвался наш бессменный, всегда невозмутимый вахтер-«страж».

— Юрий Иванович, у нас проблемы!

— Какие еще проблемы?! — рявкнул Зимов, недовольный тем, что его прервали на полуслове.

— Там люди... слишком назойливые пожаловали.

— Так вышвырни их за дверь!

— Никак не могу, товарищ генерал. У них постановление на обыск.

— Постановление?! — брови Зимова изумленно взлетели вверх.

Он резко подорвался из-за стола и стремительным шагом направился к выходу. Я, недолго думая, рванул следом. Терять-то мне всё равно было уже нечего.

Мы спустились по лестнице в холл. Честно говоря, я ожидал увидеть там парочку хмурых следователей с мятыми бумажками, но реальность превзошла все ожидания. Внизу разворачивалось классическое «маски-шоу» девяностых! Нет, опера в штатском там, конечно, тоже присутствовали, но к ним приложением шел добрый десяток бойцов спецназа в полной боевой выкладке. Черные балаклавы на лицах, автоматы наперевес, а на широких спинах — крупные белые буквы «ОМОН».

Лицом в пол они пока никого не укладывали, хотя обстановка накалялась буквально с каждой долей секунды. Дорогу милиции плотной стеной преградили досаафовские инструкторы. Вояки стояли без оружия, без касок и бронежилетов, но решимости в их суровых взглядах хватало.

— Всем шаг назад! Быстро! — рявкнул Зимов на всё здание так, что едва не зазвенели стекла в окнах.

Магию настоящего генеральского, вбитого годами службы командирского голоса, никто не отменял. Синхронно, словно по команде на плацу, назад шагнули не только инструкторы ДОСААФ, но и опешившие от такого напора омоновцы.

Зимов уверенным шагом подошел к паре оперов в штатском, которые жались за спинами экипированного спецназа. Один из них вытащил из внутреннего кармана красную корочку и развернул ее перед лицом генерала.

— Капитан Скворцов Валерий Андреевич, — отрапортовал он, стараясь придать голосу солидности.

— Зимов Юрий Иванович, генерал-майор, — отрезал шеф ДОСААФ. — Что за шоу, капитан? Что за бардак вы мне тут устроили?!

— Никак нет, не бардак, — нахохлился Скворцов. — А оперативная проверка.

— С чем связана?

— К нам поступил сигнал, — капитан многозначительно скосил глаза на спецназ. — О наличии у вас на складах крупной партии незарегистрированного оружия и неучтенных боеприпасов.

— Нет у нас таких, — ответил Зимов. — У нас на объекте всё учтено до последнего капсюля. Проверка окончена. До свидания.

Генерал круто развернулся на каблуках, собираясь уйти, но опер подался вперед.

— Секундочку, товарищ генерал. Мы что, должны вам просто на слово поверить?

Зимов замер. Медленно повернул голову, посмотрел прямо на меня и негромко, сквозь зубы, процедил:

— Так это они тебя прислали, сученыш? Твоя работа?

— Чего?! Я?! — от возмущения я аж поперхнулся. — Да я к ним вообще никаким боком...

— Мы к вам сюда не чай пить и не здороваться зашли! — резко перебил мои оправдания Скворцов, видимо, решив, что инициатива уплывает из рук. — Вот постановление на обыск! Прошу ознакомиться!

Он деловито вытащил из кожаной папки лист бумаги и с победным видом протянул его генералу.

— Обыск?! — взревел Зимов, багровея. — Да вы с ума, что ли, сошли?! У нас тут что, воровской притон?!

Я выхватил документ прямо из рук опешившего следователя и быстро пробежался глазами по строчкам.

— Погодите-ка... — я издевательски усмехнулся. — А это что еще за писулька?!

— В смысле — писулька?! — взвился Скворцов. — Это официальный документ...

— Которым только в сортире подтереться можно, — жестко оборвал его я, с удовольствием включая режим «адвоката дьявола». — Для особо одаренных поясняю матчасть: обыск — это следственное действие. Оно может проводиться только в рамках уже возбужденного уголовного дела. А ну-ка, покажите мне в шапке номер дела! Ну?! Его тут нет! У вас в основании только рапорт об анонимном звонке. Значит, это никакой не обыск, а наглая попытка незаконного проникновения на полувоенный объект.