Она послушно кивнула. Мы открыли дверь и зашли в темную прихожую. Я придержал Люду за плечи и начал аккуратно стягивать с нее тяжелый белый полушубок, как вдруг алкоголь и пережитый за день стресс взяли свое — она буквально отрубилась прямо у меня в руках. Просто закрыла глаза и безвольно обмякла.

Чудом не уронив ее на пол, я подхватил Люду и кое-как дотащил до большого дивана в комнате. Осторожно уложил, стараясь не разбудить, и стянул с ее ног сапоги на высоченной шпильке.

Нащупав в темноте какой-то теплый плед, я заботливо накрыл ее до самого подбородка. Люда уютно свернулась калачиком, смешно сморщила нос и пробормотала во сне что-то совершенно неразборчивое, но очень милое и по-детски беззащитное. Оставив ее отсыпаться, я вышел в прихожую, пошарил в карманах сброшенного полушубка, нашел ключи и, выйдя на лестничную клетку, запер дверь снаружи.

Поднимаясь по лестнице, я вдруг почувствовал, как внутри начинает закипать злость на самого себя. Скулы аж свело от досады. Я ведь уже в который раз клятвенно обещал себе, что наконец-то вплотную займусь домашними!

Однако по факту выходило, что всё это время я только и делал, что непрерывно бегал, суетился и решал проблемы. Выстраивал схемы, разруливал свои косяки, спасал бизнес, вытаскивал из дерьма, в общем-то, совершенно чужих мне людей вроде той же Людки. А вот своих родных я постоянно, изо дня в день привычно откладывал на потом. Срабатывала мерзкая, эгоистичная успокоилочка: ну, они же тут, рядом — куда они денутся? Подождут немного, пока я тут великого комбинатора из себя строю.

Оправдывать себя было легко. Философствовать, что жизнь — это бурная река, а все мы в ней лишь безвольные щепки. Подхватит тебя стремительным потоком, понесет на камни, закрутит в водовороте повседневной суеты — и всё, не остановишь, как ни барахтайся.

Но у меня-то ситуация в корне другая! Мне выпал невероятный шанс переиграть всё заново. Шанс перестать быть этой самой щепкой и попробовать наконец поплыть не по течению, а против него. Выгрести именно туда, куда нужно мне, а не куда тащит слепая судьба. И я был просто обязан этот шанс использовать на все сто процентов!

***

Я мог уговаривать себя на что угодно. Мог хорохориться по самое не могу, бить себя пяткой в грудь, строить грандиозные планы и клятвенно обещать себе расставить, наконец, правильные жизненные приоритеты.

Но... реальность, как обычно, насмешливо щелкнула меня по носу.

Утром, ровно в восемь ноль-ноль, я уже стоял на лестничной площадке перед дверью Людкиной квартиры.

Тяжело вздохнув, я покрутил на пальце связку чужих ключей. Ну не мог же я, в самом деле, просто взять и бросить ее запертой! Проснется сейчас девка с дикого похмелья: голова трещит по швам, во рту пустыня, на шее висит долг в пятьсот баксов опасному барыге, а тут еще и из собственной квартиры не выйти — дверь-то я снаружи закрыл. Это же гарантированная истерика и натуральная паническая атака.

А мне потом моя же собственная совесть всю плешь проест. Так что, великий я пловец против течения или просто щепка в реке времени, а ответственность за свой вчерашний рыцарский порыв нести всё равно придется. Я вставил ключ в замочную скважину и тихонько повернул его на два оборота.

Я думал, что застану классическую картину мучающейся от жесточайшего похмелья девушки. Уже в красках представлял себе, как с умным видом буду ее поучать: мол, пить надо с головой! У нее и так куча серьезных неприятностей, а неконтролируемое распитие сомнительных ликеров на холодных ступеньках могло ей этих проблем только подкинуть. А потом я, опять же из исключительно рыцарских побуждений, снисходительно предложу ей сбегать за банкой соленых огурцов, чтобы добыть оттуда живительный рассол и спасти страдалицу...

Однако, когда я тихонько прикрыл за собой входную дверь и шагнул в прихожую, то неожиданно услышал звук плещущейся воды, доносящийся из-за двери ванной.

Вот это да! Да я сам после такого количества химозного алкоголя вряд ли бы вообще смог оторвать голову от подушки в такую несусветную рань! А Людка не только как-то умудрилась самостоятельно поднять себя с дивана, но и уже вовсю принимала утренний душ. Гвозди бы делать из этих людей!

В голове внезапно, словно искра, мелькнула одна совершенно дикая идейка касательно её персоны, но до конца сформировать эту мысль я не успел.

Дверь ванной отворилась, выпустив в прохладную прихожую облако теплого пара, и оттуда легким шагом выпорхнула Людка. На ней был только коротенький махровый халатик, едва прикрывающий бедра. С мокрых, зачесанных назад волос на плечи падали капли воды. Лицо — абсолютно чистое, умытое, без единого грамма «боевой раскраски». И, надо признать, такой — свежей, естественной и по-утреннему домашней — ей было гораздо лучше. Вся напускная вульгарность куда-то бесследно исчезла, оставив передо мной просто очень красивую девушку.

— Привет! — бодро поздоровалась она, энергично растирая волосы полотенцем. — А ты чего ни свет ни заря?

— Да я ж тебя вчера снаружи на ключ запер... — немного растерянно пробормотал я, всё ещё удивляясь её неожиданно цветущему виду. — Пришел вот выручать.