— Во-первых, не думаю, что идея про фейерверки принадлежит Диснею. Во-вторых, это был просто поцелуй, мам. Успокойся. Давай поговорим об этих счетах.

— Зачем же расстраиваться из-за счетов, когда можно обсудить парней?

— Потому что мне не шесть. Я взрослая. Я веду себя как взрослая, — ну почему она такая?

— Тебе не шесть, но тебе точно нужно немного с…

— Мама! — перебила я её. — Ты должна говорить мне быть осторожной, чтобы мне не разбили сердце.

— Если кто и разобьёт сердце, то ты. Бедный Гейл буквально наизнанку выворачивается ради твоего внимания.

— Ты должна полмиллиона за адвокатские услуги?! — резко перебила я, открывая первый счёт.

Затем второй — и там ещё больше нулей. С каждым всё хуже, и у меня начинало бурлить в животе.

— Как мы вообще умудрились задолжать так много?

— Вот видишь? Теперь ты расстроена, — сказала она с улыбкой, но для меня это было серьёзно.

— Мама, у нас миллионы долгов! Как ты можешь шутить? Посмотри на эти просроченные платежи по ипотеке, автокредиты... что это вообще?

— Почему ты так удивлена? — спросила она всё так же спокойно.

— Почему я удивлена? Посмотри на эти счета!

— Наши расходы остались такими же, как и в прошлом году, и в позапрошлом. Единственная разница в том, что теперь твой отец их не оплачивает. Ты это делаешь. Добро пожаловать в мир взрослых. Ты опоздала. Чем больше у тебя денег, тем выше счета. Даже если ты не тратишь деньги, это не значит, что у тебя нет расходов. Всё, что оставил твой отец, всё ещё нужно поддерживать и оплачивать. Теперь, когда Августа получила свою долю, остальное дело за тобой — либо продолжать, либо отказаться. Вот как это работает.

Я сама вывела её из режима «мамочка», и теперь она читала мне нотацию, и была права. Мой отец действительно решал всё. Это позволяло мне сосредоточиться на музыке, и я сама обманывала себя, думая, что я самостоятельна, хотя на самом деле я была избалованной наследницей.

— Что мне делать? Денег, которые я заработала на своих выступлениях, даже не хватит, чтобы покрыть адвокатские счета.

— Выйди замуж. Как твоя младшая сестра, которая подошла к делу с умом. Ты не обязана его любить. Но он тебе хотя бы нравится. Это уже больше, чем у тебя было с кем-либо за последнее время, — наставляла она.

Я хотела задать ей вопрос, который крутила в голове последние дни. Хотела поговорить о том, что сказала мне Ивонн. Но как я могла? Какое я имела право?

— Не усложняй всё, Одетт. Тебе он нравится, очевидно. Не делай себе хуже, — сказала она, вставая и уходя.

Ох.

Я всего лишь поцеловала его. Как я могу сразу выйти за него замуж?

— Зря я это всё открыла, — пробормотала я себе под нос, бросая счета на стол и направляясь наверх.

Вспомнилась тирада Августы. Она была права. Со всем, что нам нужно было оплачивать и поддерживать, даже работа не спасёт. Пение и написание песен приносили больше, чем средняя зарплата, и всё равно этого было недостаточно.

— Какую же империю ты построил, — тихо сказала я, глядя на фотографию в рамке возле моей кровати.

Скинув туфли, я заплела волосы во французскую косу, завязала их шёлковым шарфом и упала на кровать.

— Папа. Сегодня я поцеловала принца. Всё это — часть великого плана мамы. Можешь в это поверить? — говорила я, желая, чтобы он был здесь, чтобы посмеяться надо мной, накричать на меня или дать совет. — Думаешь, мне стоит это сделать? Просто выйти за него замуж? Он поклялся мне... сказал: «Я, принц Галахад Фицхью Корнелиус Эдгар из дома Монтерей, не причиню тебе боль, Одетт». Можно ли ему верить?

Как всегда, я не услышала ответа. Только тишина. Вместо этого мои глаза начали закрываться.

***

Одетт

Возраст 4 года

— Дорогая, выслушай меня! Это была ошибка!

— Мне всё равно! Убирайся!

Раздался грохот.

Я вздрогнула, видя, как осколки стекла разлетелись по коридору.

— Годы все называли меня разрушительницей семей! Пресса не давала мне проходу каждый раз, когда я выходила из дома, а ты так со мной поступаешь? Как ты вообще мог это сделать?

— Это ошибка! — воскликнул он.

— Как можно было так ошибиться, Марвин? Как? Ты что, просто упал с ней в постель?

— Малышка, успокойся.

— Я не твоя малышка! Я больше ничего для тебя не значу, ты просто сукин сын!

Бах.

Я сжала руки ещё крепче.

— Ты разбудишь Одетт!

— Пусть просыпается! Пусть видит, какой ты никчемный…

Бах.

— Ты отморозок! Пусть она знает, что ее отец разрушил наши жизни, потому что не смог держать свой член в штанах!

— Вильгельмина, я не могу говорить с тобой, когда ты в таком состоянии!

— Я не хочу с тобой говорить! Не хочу тебя видеть! Не хочу больше слышать твою ложь! Убирайся!

— Я не оставлю тебя с Одетт в таком виде.

— О, не притворяйся, что ты теперь волнуешься о нас. Уходи к своей новой семье или к старой, мне все равно!