Он нахмурился, кивнул и вышел, но прикрыл дверь лишь частично. Она это заметила и рассмеялась.

— Можно подумать, мы подростки, судя по его панике. Скажи, у тебя ведь были скандальные моменты с женщинами во дворце?

— Никогда во дворце.

— Значит, в других местах?

— Определённо, в других.

— Ну конечно, — она хихикнула, отпив из бокала. — У тебя на лице всё написано.

— Что именно?

— Классический плейбой-принц. Это видно невооружённым глазом.

— Плохо судить людей, не зная их. Для твоего сведения, я добросердечный джентльмен…

— Когда не пытаешься соблазнить женщин?

Эта женщина!

— Тебе так скучно было на балу без твоего Очаровательного Принца, что ты примчалась сюда, чтобы поспорить со мной, Золушка? — поддел я её, хотя сам не понимал, что происходит.

Я явно сдавал позиции.

— Просто зови меня Одетт. Уже за полночь, — прошептала она, откинувшись на изголовье кровати.

Я взглянул на часы на тумбочке. Ровно двенадцать минут первого. Я поднял бокал.

— Приятно познакомиться, Одетт. Меня зовут Гейл, — представился я, и она чокнулась со мной.

— Если бы это была сказка, я бы пришла ровно в полночь. Но, видимо, в мире Золушки нет пробок.

— Ты специально хотела прийти к полуночи?

Я точно сплю.

— Нет, — ответила она, убирая локон с плеча. — Но когда я приехала, подумала, что это была бы хорошая история.

— Если хочешь, будем говорить, что ты так и сделала. Кто об этом узнает, кроме нас, Вольфганга и Искандара?

— Мой водитель.

— Разве он не должен был снова превратиться в мышь?

Она рассмеялась, качая головой.

— Ты ужасно банален. Но это была... интересная ночь.

— Ты ещё мне расскажи, — фыркнул я. — Я не уверен, сплю ли я сейчас или бодрствую — ай!

Она ударила меня и при этом осмелилась одарить невинной улыбкой.

— Что? У нас в мире именно так доказывают, что ты не спишь.

— Уверен, есть способы получше.

— Холодная вода в лицо, например?

— Я сказал — получше.

Она снова улыбнулась и замолчала, медленно потягивая вино.

— Я пытался обойти тему и намекнуть, зачем ты здесь, пьёшь вино в постели со мной, но, похоже, это не сработало, так что теперь мне придётся быть прямолинейным.

— Будь прямолинейным, — спокойно ответила она.

— Почему ты здесь? — спросил я, отчётливо выговаривая каждое слово.

— Потому что я думаю о том, чтобы согласиться выйти за тебя замуж, но меня не отпускает мысль, насколько это безумно — жениться на человеке, которого ты совсем не знаешь. Да ещё и на принце. Поэтому мне нужно, чтобы ты рассказал, какие ужасы меня ждут, если я скажу «да».

Я моргнул, пытаясь осмыслить её ответ.

— То есть ты пытаешься убедить саму себя отказаться?

— Именно, — подтвердила она, подняв бокал.

Честно говоря, она выглядела... мило. Немного странно, но мило.

— Можно я оставлю свои доводы до утра? — предложил я.

— Уже утро, — напомнила она с легким намёком на дерзость.

— Тогда хотя бы до рассвета?

— Если я сейчас усну, то точно передумаю и снова откажусь, — произнесла она так, будто это было очевидно.

Казалось, она не нуждалась в моей помощи, чтобы сомневаться.

Я потёр лицо ладонями, пытаясь собраться с мыслями. Два часа назад она заявляла, что никогда не выйдет за меня. А теперь думает над этим? Что же, чёрт возьми, произошло на этом балу?

— Может, для начала ты объяснишь, почему вдруг решила согласиться? — спросил я, не скрывая недоумения.

— Мои причины довольно жалкие.

— Сомневаюсь, что они хуже моих.

— На самом деле, моя первая причина очень похожа на твою, — она помрачнела.

Я догадался.

— Тебе нужны деньги.

Одетт кивнула.

— Первая причина — да, мне нужны деньги. Я хочу их. Но мне ненавистно, что я хочу их. Есть люди, у которых нет вообще ничего, и они никогда не смогут получить больше, чем у них есть.

— Ага, у тебя синдром Далсгарда, — серьёзно заметил я, прекрасно понимая, что она не имеет ни малейшего представления, о чём я говорю.

Она нахмурилась, слегка прищурившись.

— Ты, случайно, не принц и врач в одном лице?

— Нет, но я окончил юридический.

— Прекрасно. Ещё один юрист, — пробормотала она что-то ещё, но я не расслышал.

— Что? — переспросил я, подаваясь вперёд.

— Ничего, — она отмахнулась. — И что это за синдром?

— Порядка ста лет назад в моей стране жил граф по имени Франс Далсгард. Он унаследовал не только титул, но и огромное состояние после смерти своего дяди, у которого не было сыновей. Но граф испытывал угрызения совести из-за того, что четыре его кузины остались без средств.

— И что он сделал? — поинтересовалась она, чуть наклонив голову.