— Моего эгоизма? — закричал я в ответ. — Это не я плохо инвестировал. Это не я стал причиной нашего нынешнего страдания, которое вы все преувеличиваете. А жениться вы заставляете меня! Если отказываться — это эгоизм, тогда вы все — эгоисты, раз просите этого!

— Галахад Фицхью Корнелиус Эд…

— Хватит, отец, нет необходимости называть мое полное имя! — Я вмешался, только чтобы расслышать легкий смешок сестры. Оказывается, она вовсе не музыку слушала.

— Достаточно! — старик топнул ногой, и в иной раз я бы рассмеялся, если бы не был поражен. — Ты женишься на той, кого семья сочтет подходящей, или, клянусь. я… Я… отрекусь от тебя и выгоню из страны.

— Но я все еще буду гражданином. Как король, ты можешь выгнать меня из монархии, но согласно конституции, тебе нужен парламент, чтобы лишить меня гражданства.

— Видит Бог, не зря мы платили за твое обучение юристом. Но скажи мне, о, мой мудрый сын, разве они откажут, с твоим-то прошлым? — впервые за все время с начала этого разговора, в его голосе слышалась насмешка. Он прищурился и высоко поднял голову, будто уже победил.

Я перевел взгляд на сестру, которой всегда мог довериться, когда дело доходило до того, чтобы вывести родителей из себя.

— Элиза, ты это слышала? Он собирается выгнать меня. Что же мне делать?

Она вынула наушник из уха и обернулась, глядя на меня со всей серьезностью.

— Выход только один — продать свое тело.

Я сделал глубокий вздох, драматично прижав руки к груди.

— Кошмар.

Она прыснула, я разразился смехом.

— С меня достаточно! Ты — неблагодарный мальчишка, — закричал отец. — Я не знаю, как его образумить! — набросился он на мою мать, направляясь к двери. — Вы двое, вразумите этого дурака. А то чувствую, что убью его.

— Я тоже тебя люблю, отец!

Бам.

От громкого звука Персефона взвизгнула.

Я посмотрел в широко распахнутые глаза Элизы.

— Что я такого сказал?

— Тебе всегда надо быть таким сложным? Ты думаешь, мы бы стали о таком просить, если бы это было неважно? Думаешь, нам нравится нынешнее положение дел? — мать хотела было накричать, но, когда она была расстроена, ее голос начинал дрожать. — Тебе почти двадцать семь лет. Когда ты планируешь стать порядочным, надежным членом этой семьи?

Я открыл было рот, чтобы возразить, но она вскинула руку в останавливающем жесте.

— Нет! Больше никаких твоих дурацких комментариев. Ты уже достаточно наговорил этим утром. А ты, — ее строгий взгляд метнулся к Элизе, которая была ее полной копией, от длинных рыжих волос, до голубых глаз и больших ступней. — Раз ты так хочешь помочь брату, может, мы тогда тебе кого-нибудь найдем?

— Мама!

— Эта идея мне нравится куда больше. Почему бы вам сначала не попробовать этот вариант, а потом уже обратиться ко мне?

— Заткнись, Гейл! — крикнула Элиза, запульнув одну из диванных подушек мне в голову. — Что ты за брат такой?

— Отвергнутый и изгнанный из страны? — ответил я, поймав подушку.

— Смотрю, вы оба слишком избалованы. Неужели так сложно быть серьезными? Из всех поводов для шуток, вы выбрали именно этот, — мать вздохнула, покачала головой и направилась к двери.

— Подожди, мам. Ты же несерьезно насчет меня? — Элиза вскочила с дивана, но наша дорогая, милая матушка одарила ее тихим взглядом и быстро вышла из комнаты.

— Что это за взгляд? Почему она так на меня посмотрела? Я думала, мы пожертвуем тобой.

— О, то есть мной пожертвовать можно, а тобой — нет?

— Именно! — она фыркнула и посмотрела на нашего брата, который делал вид, что уснул. — Арти, сделай что-нибудь!

— А зачем мне что-то делать? Если от вас обоих отрекутся, я наконец-то смогу наслаждаться тишиной и спокойствием. Всегда мечтал об этом.

— Сделаешь ремонт, когда мы уйдем? — хихикнул я.

— Я правда люблю декор…

— Вы оба — ужасные братья, — набросилась на нас Элиза.

— Это немного грубо, не находишь, Арти? — спросил я.

Он кивнул.

— И фактически неточно. Император Луций Элий Аврелий Коммод послал сотню воинов, чтобы казнить свою сестру Луциллу. По сравнению с ним мы просто ангелы.

— Я прямо вижу нимб над твоей головой, брат.

— Тьфу! Мне все равно, что вы оба скажете. Я ухожу, — она топнула ногой и направилась к двери.

— Если тебе нужна будет помощь со свадебными приглашениями, дай знать.

Бам.

Персефона снова заворчала в знак протеста и кинулась к ногам Арти как маленький ребенок, и, конечно, он взял ее на руки.

— Не обращай внимания на этих глупых людишек, Персефона, они все сегодня немного сварливые.

— Можно уже праздновать то, что сегодня произошло? — спросил я, и, хотя и не хотел ничего из этого воспринимать всерьез, постоянно задаваясь вопросами. — Они серьезно? Брак по расчету в наши дни?

Он вздохнул, опустив собаку на пол.

— Ты что, забыл, что у меня тоже был брак по расчету?