– И это было… – Я не знаю, как спросить его об этом. – Ты же не доверил ей отправить его по почте?

– Боже упаси! – Он наклоняется и снова трёт колено. – Она дала мне образец от Тедди, я взял свой собственный мазок, а затем отправил его сам. Результаты прислали прямо мне.

Ну, вот и всё. Если только Джереми не врёт мне, а я действительно не думаю, что это так, значит, Тедди не может быть моим сыном, потому что отцом Доминика был Клэй. Наоми, возможно, не мать года, но, оказывается, она не похитительница.

И всё же я не могу избавиться от внутреннего ощущения, что Тедди – мой.

И если он не мой, я хотела бы, чтобы он им был.

Глава 55

Мы с Джереми бегаем вместе уже чуть больше двух месяцев.

Я не знаю, почему я всё ещё бегаю с ним. Во–первых, я ненавижу вставать так рано. К этому моменту, когда я знаю, что он делал тест на отцовство, кажется крайне маловероятным, что Тедди – мой сын. Я перестала выпытывать у Джереми информацию.

Но три раза в неделю, в 6:30 утра, я присоединяюсь к нему, чтобы бегать круги по парку. Я не могу держаться подальше.

Именно во время нашего второго круга сегодня я натыкаюсь на неожиданный провал в асфальте. Моя лодыжка подворачивается, и я падаю. Ничего подобного со мной раньше не случалось, и у меня перехватывает дыхание.

Когда Джереми понимает, что я упала, он резко останавливается и приседает рядом со мной.

– Ронни, ты в порядке? Что случилось?

– Подвернула лодыжку. – Я дотрагиваюсь до левой лодыжки, которая уже пульсирует. – Очень больно.

Он стоит на коленях рядом со мной некоторое время, а затем, когда я готова, помогает мне подняться на ноги. Но моя лодыжка так болит, что трудно на неё наступать. Пробежка определённо окончена. Я даже не знаю, как я доберусь обратно до своей машины.

– Ты можешь идти? – спрашивает Джереми.

– С трудом, – признаюсь я.

Он изучает меня мгновение, как будто решая, что делать. Затем он протягивает мне правую руку.

– Иди сюда. Я могу донести тебя обратно.

– Это же через весь парк!

– Ты называешь меня слабым? – Он ухмыляется мне. – Не беспокойся. В те дни, когда меня здесь нет, я поднимаю тяжести. Я могу донести тебя.

Я не совсем уверена, но когда я видела, как он играет в футбол с Тедди, он поднял Тедди полностью над головой, так что он определённо сильный. И у меня не так много выбора. Поэтому я прихрамываю к нему и позволяю ему взять меня на руки. Он слегка кряхтит от усилия, но не борется и не колеблется. Я чувствую себя в полной безопасности в его руках.

– Ты уверен, что это нормально? – спрашиваю я его.

– Ты ничего не весишь, Ронни. Поверь мне, я справлюсь.

И затем он несёт меня по всему парку, обратно к скамейке, которая находится рядом с тем местом, где мы припарковали наши машины. Он осторожно опускает меня, и я снимаю обувь, чтобы осмотреть повреждённую лодыжку. Действительно, она уже опухла.

– У меня в машине есть эластичный бинт, – говорит он мне. – Кажется, у меня также может быть пакет со льдом. Дай мне минуту.

Он бежит обратно к своей машине и возвращается с рулоном эластичного бинта, а также с чем–то похожим на маленький квадратный пакет в другой руке. Я не должна удивляться, полагаю, учитывая, что он часто приходит в парк с перевязанным правым коленом, а затем прикладывает лёд после пробежки.

Я пытаюсь забинтовать опухшую лодыжку, но понятия не имею, что делаю. После короткой борьбы, от которой у меня наворачиваются слёзы на глаза от боли, Джереми забирает у меня бинт. Он аккуратно обматывает мою лодыжку эластичным материалом, затем активирует пакет со льдом и прикладывает его к внешней стороне лодыжки, именно там, где болит, хотя я ему этого даже не говорила.

– Лучше? – спрашивает он.

– Намного лучше, – подтверждаю я. Благодаря бинту и льду боль утихла до тупой ноющей. Я уверена, что смогу добраться до машины без помощи. – Спасибо.

– Пожалуйста.

Мы смотрим друг на друга мгновение, через скамейку. Ещё даже семи утра нет, и здесь так тихо. Кажется, будто мы вдвоём – единственные люди во всей вселенной.

Я не уверена, кто поцеловал кого первым. Но секунду спустя его губы на моих, и это лучшее, что случилось со мной за последние годы. И я понимаю, что есть очень веская причина, по которой я продолжаю приходить сюда каждое утро, даже после того, как узнала, что Тедди – не Доминик, и даже несмотря на то, что это чертовски рано. Причина в том, что я не могу перестать думать о нём.

Хотя я не знаю, кто инициировал поцелуй, Джереми прерывает его первым.

– Извини. – Он отворачивается, опуская голову. – Я не могу этого сделать.

Я понимаю. Он рассказал мне достаточно о своей жизни, чтобы я могла ожидать этого. Но я не могу скрыть своего разочарования.