Джереми поворачивается к медиатору.

– Розита будет рада прийти сюда и изложить вам факты. Или учительница Тедди может засвидетельствовать, сколько раз он опаздывал до того, как мы наняли её.

– Ты лжёшь! – Слёзы подступают к моим глазам. – Ты сказал, что хочешь, чтобы Розита дала мне передышку и позволила мне поспать подольше. Ты настаивал!

Он был так мил в этом. «Тебе нужен здоровый сон, Наоми, и мы можем позволить себе дополнительную помощь. Пожалуйста, позволь мне баловать тебя».

– Я пытался щадить твои чувства. – Он мельком взглянул в мою сторону, затем отвёл взгляд. – И ничего не изменилось. В прошлую субботу Тедди ждал тебя, одетый и готовый идти с рюкзаком на спине, а ты опоздала на час. Он был убит горем.

Я вытираю глаза тыльной стороной руки.

– Ты сказал в десять!

– Я сказал в девять!

– Ладно, ладно. – Эзра касается моего плеча, и я зажимаю рот. – Послушайте, очевидно, предлагаемое соглашение об опеке немного отличается от того, что мы ожидали. Миссис Рот – хорошая мать, и если вы предлагаете меньше, чем пятьдесят на пятьдесят совместной опеки, нам понадобится чертовски веская причина.

На этот раз отвечает Хардвик.

– Предложение мистера Рота более чем справедливо. У него особенно тесная связь с Теодором, и я считаю, что если бы Теодору дали выбор, он предпочёл бы жить с отцом. Более того, основное место жительства, где сейчас проживает мистер Рот, – это единственный дом, который Теодор когда–либо знал. Думаю, мы все согласимся, что было бы крайне разрушительно забрать пятилетнего мальчика из его дома. – Он с презрением смотрит на меня. – Особенно когда альтернативой являются такие сомнительные жилищные условия. У нас есть фотографии так называемой спальни, которую миссис Рот оборудовала в своей квартире, и я думаю, мы все согласимся, что она совершенно неадекватна.

– Ты сказал мне жить там! – вырывается у меня, ногти впиваются в ладонь. – Ты обманул меня!

– Наоми, – тихо говорит Эзра.

– И по крайней мере я не трахаю девушку вдвое моложе меня, пока мой сын находится под одной крышей!

– Наоми! – Голос Эзры на этот раз резче. Он поворачивается к Джереми и его адвокату. – Очевидно, мы были несколько застигнуты врасплох этим требованием. Мне нужно время с моей клиенткой, чтобы обсудить ситуацию.

– Я дам тебе четверть миллиона долларов, если ты согласишься на это соглашение об опеке, – горячо говорит Джереми.

Оба адвоката выглядят одинаково шокированными. Хардвик громко прочищает горло.

– Джереми⁠…

– Полмиллиона, – поправляется он. – Полмиллиона долларов, Наоми. Я знаю, тебе нужны деньги.

– Мистер Рот, – первой подаёт голос Окасио. – Это крайне неуместно.

Хардвик бросает на Джереми убийственный взгляд, и он наконец замолкает. Но ущерб уже нанесён. Мой муж только что предложил мне полмиллиона долларов за то, чтобы я отказалась от своего сына. Он сошёл с ума? Что с ним сделала Вероника? Или это действительно опухоль мозга? Я даже не могу представить, что заставило его так себя вести.

Хотя хуже всего – вся та ложь, которую он рассказывает обо мне. Как бы я ни гордилась своей медицинской карьерой, я ещё больше горжусь тем, что я мать. Тедди – центр моей вселенной, и я делаю для него всё. Без Тедди моя жизнь не имела бы смысла.

К моменту окончания встречи я буквально трясусь от злости. Эзра вытаскивает меня из комнаты, мы находим тихий уголок со скамейкой, и он усаживает меня. Он присоединяется ко мне, ставя свой огромный портфель между ног.

– Ладно, во–первых, – говорит он, – давайте просто сделаем глубокий вдох.

– Сделаем глубокий вдох! – вырывается у меня. – Я не собираюсь сидеть здесь и дышать, когда Джереми хочет забрать у меня моего сына!

– То, чего он хочет, и то, что произойдёт, – две совершенно разные вещи.

Слёзы жгут мне глаза. Мне удалось сдержаться на встрече, но я не уверена, что смогу и дальше.

– Я даже не понимаю, зачем ему опека! Он вечно работает!

Эзра усмехается.

– Я знаю зачем.

– Зачем?

– Потому что, если у вас будет опека пятьдесят на пятьдесят, ему придётся платить тебе алименты на ребёнка, – говорит он. – И это вдобавок к оплате практически всего ухода за ребёнком и частной школы, учитывая разницу в ваших доходах. Он будет платить бешеные деньги. Но если у него будет больше пятидесяти процентов опеки, ему не придётся платить тебе ни цента алиментов.

Я моргаю, глядя на него.

– Серьёзно?

– Серьёзно.

– Какой… – Я вспоминаю слова Стефани Горман в её офисе. – Какой мудак!

Эзра смеётся.

– Точно.

Слёзы ушли, осталась только злость. Как Джереми мог так поступить со мной? Я всегда знала, что в нём есть злопамятная сторона, но я никогда не представляла, что он способен вести себя так.

Я бы сказала, что это влияние Вероники, но когда я была в той комнате, это чувствовалось иначе. Казалось, что ложь исходит напрямую от моего мужа.