Я так очарована этим взаимодействием, что не замечаю, как нахожусь опасно близко к витрине с коробками крекеров. Я делаю шаг назад, и вся башня с крекерами раскачивается, а затем довольно эффектно опрокидывается. Коробки разрываются, и крекеры высыпаются на пол, разлетаясь вокруг моих ног. Звук достаточно громкий, и я готова поклясться, что весь супермаркет замолкает на целых десять секунд.

Естественно, и Вероника, и клерк, который помогал ей, смотрят в мою сторону. Глаза Вероники широко распахиваются, когда она узнаёт меня. Клерк, с другой стороны, выглядит менее чем восторженно, когда он топает к тому беспорядку, который я устроила.

– Теперь мне придётся всё это убирать, – бормочет он. – В следующий раз будь осторожнее, ладно?

Он бросает на меня недовольный взгляд. Я уверена, если бы Вероника опрокинула башню с закусками, он бы с радостью поднял её, а затем перестроил бы в алтарь в её честь. Но вместо этого он просто бормочет себе под нос, пополняя коробки с крекерами.

Вероника двигает свою тележку в моём направлении, с приятным, хотя и слегка осторожным выражением в глазах.

– Наоми, ведь так?

Я пытаюсь сделать своё лицо бесстрастным.

– Извините… Мы встречались?

Я уверена, что она знает, что я вру, но она сохраняет эту приятную улыбку на своём лице.

– Меня зовут Вероника, – говорит она. – Мы встретились на днях вечером. В доме Джереми?

– О. – Я касаюсь своего лба, как будто память возвращается ко мне. – Ты имеешь в виду в моём доме.

Вероника не клюёт на приманку. Она просто продолжает улыбаться, и я должна восхититься тем, как красиво она выглядит, хотя, кажется, на ней почти нет макияжа. Или совсем нет. Она просто естественно великолепна, наверное. О боже, как же я её ненавижу.

– Слушай, – говорит она, – мне кажется, что в тот день у нас был плохой старт. И я очень не хочу этого.

Я даже не удосуживаюсь скрыть закатывание глаз.

– Да?

– Да. – Она кивает. – Мы должны быть в хороших отношениях, если собираемся вместе воспитывать Тедди.

Я смотрю на неё, возмущённая её наглостью.

– Мы не собираемся вместе воспитывать Тедди. Мы с Джереми собираемся воспитывать Тедди, как мы это делали последние пять лет.

– Да, – говорит она, – но в конце концов, я тоже буду проводить с ним время. Возможно, даже больше, чем ты!

Она перебрасывает свои длинные волосы через плечо, и меня охватывает почти непреодолимое желание отрубить все эти роскошные чёрные локоны. Интересно, в каком ряду ножницы.

– Послушай меня, Вероника, – шиплю я на неё, достаточно тихо, чтобы героический клерк, всё ещё складывающий крекеры, не услышал меня. – Я, очевидно, не знаю всех подробностей того, как ты заманила моего мужа в постель, но ты должна понимать, что у нас с Джереми есть связь, которой у вас двоих никогда не будет. Мы женаты. У нас есть общий ребёнок. Ты просто... – Я с отвращением машу рукой в сторону её подтянутого маленького тела. – Ты конфетка для глаз. Он соскучится с тобой через несколько недель.

Я надеялась, что мои комментарии поколеблют её уверенность или заставят её сомневаться в том, реально ли то, что у неё с моим мужем. Но вместо этого её губы изгибаются, как будто её всё это ужасно забавляет.

– О, Наоми, – вздыхает она. – Мне ужасно жаль из–за этой ситуации. Честно.

– Правда?

– Конечно! – Она протягивает руку, чтобы коснуться моей руки, но затем передумывает. Умная девочка. – Я не плохой человек – правда. Мы с Джереми просто… мы влюбились. Нельзя выбирать, в кого влюбляешься.

– Вообще–то, – говорю я, – мне кажется, можно выбрать не влюбляться в женатого мужчину.

– Мы не можем с этим ничего поделать. – Она прижимает руку к груди. – У нас просто такая глубокая связь!

Боже, как я её ненавижу.

Но в то же время что–то в этом разговоре кажется мне не так. Ну, помимо того, что другая женщина говорит мне, что влюблена в моего мужа. Когда Джереми сказал мне той ночью, что он влюблён в Веронику, по выражению его лица было очевидно, что он говорит серьёзно. Но вот Вероника говорит мне, что они с моим мужем так глубоко влюблены, а в её глазах нет никакой любви. Всё, что я вижу на её лице, – это холодное, расчётливое выражение, хорошо замаскированное наигранной приятностью и её природной красотой.

Вероника не глубоко влюблена в моего мужа. Она вообще не любит его.

Я готова поспорить на что угодно.

– Эй, леди!

Голос клерка вырывает меня из моих мыслей. Он держит коробку крекеров, которой трясёт перед моим лицом.

– Что такое? – рявкаю я на него.

Он снова трясёт крекеры.

– Эти раскрылись, когда ты их опрокинула. Теперь ты должна их купить.