— Так, вот это отличный вопрос. Если бы каждый человек, с которым вы когда-либо контактировали, мог описать вас всего одним словом, каким бы вы хотели видеть это слово?

— Сексуальная, — мгновенно выпалила Рейвен, заставив и Лотту, и Молли расхохотаться. Ей удалось выжать ухмылку даже из меня.

— Кто бы сомневался, что ты скажешь что-то подобное. Думаю, я бы хотела, чтобы про меня сказали либо «умиротворенная», либо «терпеливая», — размышляла Лотта.

— Не-а, это жульничество. Нельзя выбирать два. Ты должна выбрать одно, какое для тебя важнее, — сказала Рейвен, забирая остаток коробки у Лотты.

Лотта вздохнула:

— Ладно, тогда я скажу умиротворенная. Мне кажется, если люди чувствуют покой от моего присутствия, то вряд ли существует лучший подарок, который можно сделать человеку.

— Мне это очень нравится, — призналась Молли. — И я должна с тобой согласиться, от тебя действительно веет этим ощущением глубокого покоя.

— О-о-о, Молли! — умилилась Лотта. — А какое твое слово?

Молли оглянулась на меня, поймав мой взгляд, прежде чем я быстро отвернулась. Я отступила назад, выходя из поля зрения девушек, и сделала вид, что изучаю другую полку, прижавшись к стене и продолжая слушать их разговор.

— Думаю, я бы выбрала слово «влиятельная», — произнесла Молли.

Это была вся моя сестра: вечно желающая чего угодно, только не быть среднестатистической, всегда стремящаяся быть выше остальных. Я всегда знала, что она боролась именно за это. По крайней мере, теперь она могла честно сказать, что нашла все, к чему стремилась. Но слово «влиятельная» было совсем не тем, чем, как я ожидовала, она опишет свои желания.

— Понимаю, о чем ты, — кивнула Лотта.

— Я тоже. Я бы сказала, что ты и так уже очень влиятельная, Молли, просто по тому, как именно ты добиваешься желаемого. Ты знаешь, чего хочешь, держишь фокус на цели и не соглашаешься ни на что меньшее, оставаясь при этом невероятно обворожительной и жизнерадостной. Вот это и есть настоящая сила и влияние, — подхватила Рейвен.

Рейвен была права. Это действительно было точное описание моей сестры. Настолько, что добрую половину времени я считала ее слегка сумасшедшей. И сам факт того, что мы находились сейчас на этом острове, доказывал, что она была далеко не безумна. Она действительно обладала силой.

Я отключилась от их продолжающегося щебетания, так как мой взгляд зацепился за большой сундук в самом дальнем углу комнаты, спрятанный за тремя книжными стеллажами. Он напомнил мне сундук, который моя тетя держала в доме после того, как мы переехали к ней. Она утверждала, что это наш с Молли сундук, набитый нашими самыми ценными памятными вещами: фотографиями с родителями, нашими первыми плюшевыми мишками. Она говорила, что мы можем пополнять его, когда захотим. Интересно, где этот сундук сейчас?

Молли называла его нашим сундуком сокровищами, и именно поэтому этот выглядел так похожим. Он выглядел как нечто, что можно найти на дне океана в детских книжках. Высокий, прямоугольный, с изогнутой крышкой и двумя большими замками, которые мгновенно отщелкнулись, стоило мне поднять крышку. Вещь представляла собой ржавую реликвию.

— Элиза, ты все еще там? У тебя есть ответ на наш вопрос? — окликнула меня Лотта.

— Я... эм, подождите секунду, — отозвалась я, вставая и разглядывая содержимое ящика.

Внутри лежала куча какой-то одежды: белый поварской китель и брюки — точно такие же, в каких сегодня был здешний шеф-повар. Я порылась в этой груде и наткнулась на две белые майки-алкоголички, черное кружевное бра и узкие джинсы.

— Элиза, что ты там делаешь? — позвала Молли, и в ее голосе отчетливо послышалось раздражение.

Я оставила сундук открытым и стала пробираться обратно между стеллажами.

— Так вот. Моим словом было бы «правильная», — выговорила я, снова появляясь перед глазами трех девушек.

У Молли отвисла челюсть, и она фыркнула, будто совершенно не ожидала от меня такого ответа.

— Вау, — рассмеялась Рейвен. — Влиятельная и Правильная — вы двое просто убойная парочка.

— Но если серьезно? Это действительно то, что ты хочешь, чтобы про тебя говорили люди больше всего на свете? Ты просто хочешь знать, что они считали тебя правой? — спросила Молли, все еще пребывая в полном шоке.

Я не понимала, почему она так удивляется: как бы мы ни отдалялись друг от друга за эти годы, она знала меня лучше, чем кто-либо другой. Возможно, даже лучше, чем Джонатан и Джордан.

— Да, для меня важно быть правой, потому что подавляющее большинство людей, с которыми я контактирую изо дня в день, — это люди по работе. Быть правой критически важно, потому что это закон, и это означает, что за решетку попадет именно тот, кто нужно.

Молли вздрогнула, но Лотта лишь пожала плечами.

— Я тебя абсолютно понимаю. В этом есть логика, и то, чем ты занимаешься, действительно важно, Элиза, — подбодрила Лотта.

— Спасибо. Слушайте, а вы знали, что тут есть сундук с костюмами для переодевания? К Генри что, приезжают дети?