От этого низкого рокота я быстро заморгала, пытаясь сфокусировать взгляд, и увидела Келлана Джексона, сидевшего на краю моей кровати. Его идеальное, поцелованное солнцем лицо смотрело на меня сверху вниз. Комнату наполнил аромат карамели и корицы — он пах даже лучше, чем сладости из кондитерской «Челси Свитс», а это о многом говорило.

— Что ты здесь делаешь? — хрипло и растерянно спросила я, оглядываясь и приподнимаясь, чтобы сесть. К счастью, урагана по имени Хантер нигде не было видно; этим утром я была слишком не в себе, чтобы с ним разбираться.

Лицо Келлана расплывалось в моем затуманенном взоре. Я потрясла головой, чтобы прояснить зрение, и провела рукой по рту на случай, если во сне у меня текли слюни или сопли. Его внезапное появление выбило меня из колеи, словно он застал меня голой, хотя я и завалилась спать в шортах и футболке.

— День переезда! — Его энтузиазм должен был бы оскорбить меня в моем нынешнем разбитом состоянии, но его привлекательность лишь добавляла ему очарования. — Я здесь, чтобы упаковать твои вещи и отвезти тебя домой.

Дом. Такое простое слово из трех букв. Простое и до боли раздирающее душу.

— Во временный дом, — уныло поправила я.

Улыбка Келлана не дрогнула. Он встал и протянул мне руку.

— Почему бы тебе не пойти в душ, а я пока начну сборы в твоей комнате.

Я на мгновение замешкалась, но потом вложила свою ладонь в его. Искра между нами мгновенно привела мой организм в состояние полной боевой готовности. Остатки усталости и алкоголя вымело из меня, но на смену им пришла новая, мучительная внутри потребность.

— Я выйду через минуту, — торопливо сказала я, хватая первую попавшуюся чистую одежду и скрываясь в ванной.

Включив душ на полную мощность, чтобы заглушить приступ паники, я две долгие минуты вцеплялась в край раковины, заставляя себя не возвращаться в спальню. От осознания того, что Келлан там, за дверью, пакует мои скудные пожитки, меня на пятьдесят процентов охватила паника, на пятьдесят — тошнота, и на все сто я сходила с ума.

Согласиться жить с ними было, возможно, самым глупым решением в моей жизни, и я была почти уверена, что не выйду из этой затеи невредимой. Если я уже с трудом сохраняю беспристрастность после пяти минут в его присутствии, то как, черт возьми, я выдержу недели в их доме, утопая в их запахах? Как буду бороться с внутренним влечением, которое тянет меня скрепить эту связь пары?

Боюсь, я сильно недооценила свой самоконтроль и силу.

Мама.

Мне нужно было вспомнить маму, вспомнить, как в последний раз видела ее лицо и изувеченное тело.

Как в последний раз ощущала ее безжизненную ауру после того, как ее стая уничтожила ее.

Именно это воспоминание я буду вызывать всякий раз, когда бороться с судьбой станет слишком тяжело, и я молилась, чтобы этого было достаточно. Я боялась, что после нескольких месяцев жизни с этой стаей я забуду, что связь с ними означает мою неминуемую смерть. Или, что еще хуже, мне станет все равно.

Я не могла этого допустить.

Давным-давно я дала обещание, что выберу путь, отличающийся от маминого.

Обещание, которое я не могу нарушить.

Глава

Тринадцать

К тому времени, как я вышла из ванной — чистая, одетая и почти спокойная, — Келлан уже полностью собрал мои вещи.

— Забирай свои ванные принадлежности, и можем ехать, — сказал он, стоя рядом с четырьмя новенькими чемоданами, которые, я точно знала, были не моими.

— Откуда они? — спросила я, разглядывая подходящий друг к другу комплект из золотистых и розовых сумок.

Келлан смущенно улыбнулся и взъерошил свои светлые волосы, пока они не легли в привлекательном беспорядке.

— Я купил их для тебя. Подумал, что тебе может понадобиться багаж, а этот… подходит к твоим волосам, — последние слова он пробормотал, и его щеки порозовели.

Черт бы побрал этого альфу.

Он был одновременно и заботливым, и милым, а я отказывалась быть той сволочью, что растопчет его чувства в разгар такого приятного жеста.

— Спасибо, Келлан. — Каким-то чудом мне удалось сохранить ровный тон. — Но ты не обязан покупать мне вещи. Честное слово. Я правда очень неприхотлива.

Он опустил взгляд на чемоданы.

— Начинаю это замечать. В смысле, я заполнил твоей одеждой только полтора чемодана, и… — он заглянул мне через плечо в ванную, — …не похоже, что у тебя есть что-то еще.

— Большинство моих личных вещей остались, когда мне пришлось бежать из Флориды, а потом еще раз, когда меня вырубили в Нью-Мексико и притащили сюда.

Его солнечное настроение омрачилось, и я ощутила волну могущественного доминирования. Эта резкая перемена напомнила мне слова Уоррика о том, что, хотя в Келлане больше солнца, чем в других членах его стаи, если его разозлить, получишь летнюю грозу всей своей жизни.