— Чёрт, я не знаю… «Мой первый книжный»?

Он закатил глаза.

— Ты можешь придумать что-то получше.

— Не знаю. Я плохо придумываю названия. Эм… — я задумалась, оглядывая парк, а затем снова посмотрела на него. В каждом хорошем любовном романе были милые знакомства, любовные сцены и поцелуи. Название должно было быть как-то связано с этим. Может быть… — Я бы назвала его «Гранд Романтик».

Тень улыбки скользнула по его губам.

— А говорил, что у тебя плохо с названиями?

Я проигнорировала его.

— Мы бы проводили мероприятия для читателей любовных романов, и люди приезжали бы со всей страны только для того, чтобы там покупать книги. Это было бы такое место, которое заставило бы тебя снова поверить в романтику.

Он долго ничего не говорил.

Так долго, что я выдавила смешок.

— Впрочем, это всего лишь мечты. Сомневаюсь, что какой-нибудь банк одолжит мне такие деньги.

— Это хорошая мечта, — ответил он наконец. — Я был бы первым в очереди.

Я улыбнулась ему, потому что это было мило.

— В том твидовом пиджаке, который, как я знаю, у тебя есть?

Он вздохнул.

— Говорю тебе, у меня его нет.

— Угу. Продолжай обманывать себя.

Он рассмеялся, улыбка тронула уголки его губ. Настоящая. Впервые. И она изменила всё его лицо. Морщинки вокруг рта, вечно сморщенного в хмурой гримасе, исчезли. Жёсткая линия бровей смягчилась. У него к тому же была красивая улыбка. Очаровательная.

— Так вот, — сказала я, подтянув ноги и положив их ему на бёдра, так что я сидела на скамейке боком и могла лучше его видеть, — Как насчёт тебя?

Он взял ещё одну ириску из моего пакета. А ещё говорил, что не любит сладкое.

— Что насчёт меня?

— Чем бы ты занимался, если бы мог заниматься чем угодно?

В книжном мире, в конце концов, не было никаких границ, и мне было интересно, какую частичку себя Рэйчел Флауэрс вложила в Андерса. Свою любовь к чтению? (Очевидно.) Свою тягу к писательству?

Он откинулся на спинку скамейки, перекатывая ириску во рту.

— Я уже это делаю, — сказал он. — Ну, делал. У меня была работа мечты. Я писал рецензии на романы для «Нью-Йорк таймс». В основном на триллеры и саспенс, но иногда мне везло, и я делал обзоры на любовные романы. И не было ничего лучше, — затем он нахмурился, и впервые за несколько часов на его лицо снова легла тихая холодность, хотя теперь я знала его лучше. Это была не холодность. Это была грусть. — Но я не получал настоящего удовольствия ни от одной книги с тех пор, как… ну, ощущения уже не те, — он покачал головой. — Время меняет тебя. Истории меняют тебя. Люди, которых ты встречаешь, меняют тебя. Я просто уже не тот человек, которым был раньше.

Раньше — до того, как они с его бывшей расстались? Кем она была, и насколько она была прекрасна, чтобы так его разрушить? Почему она ушла? Я не могла представить, каково это — не иметь возможности погружаться в истории, которые составляли мне компанию в те долгие дни после ухода Лиама. Я зарывалась в них. Я защищала себя. Лишиться этого…

— Значит, все те книги, с которыми я тебя видела… ты не получаешь от них удовольствия?

— Я пытаюсь, — ответил он. — И, честно говоря, я думал, что, может быть, нахождение рядом с тобой поможет, потому что ты просто излучаешь счастье. Ты этого не замечаешь, но ты всегда улыбаешься, когда находишься в этом городе. Когда разговариваешь с Джуни, Руби или Майей, или идёшь по улице, или ешь медовые ириски — ты просто… счастлива. Я тоже хочу снова это почувствовать. Так, так сильно.

Я потянулась к нему, переплела свои пальцы с его и крепко сжала его руки.

— Если бы я могла передать это тебе, я бы это сделала.

— Уверен, это было бы сладко на вкус, — сказал он, опустив глаза на мои губы. — Как ты.

В животе всё вспыхнуло. Я хотела, чтобы он поцеловал меня снова, сидя на этой парковой скамейке в такую прекрасную летнюю ночь. Вокруг нас танцевали светлячки, ветер путался в деревьях, и когда он смотрел на меня, я чувствовала себя единственной историей, которую он хотел прочесть.

И это было опасно, потому что он был вымышленным, а Рэйчел написала для него кого-то. Кого-то хорошего.

И это была не я.

Поэтому вместо этого я наклонилась вперёд и нежно поцеловала его в щёку. Компромисс.

— Я прекрасно провела время сегодня вечером, Андерс. Спасибо.

— Всегда пожалуйста, Элси, — ответил он и казался почти разочарованным, когда я убрала свои ноги с его коленей и заставила себя встать. Я протянула ему руку, чтобы он взял её и мы могли вернуться вместе, но он сказал: — Думаю, я лучше прогуляюсь. Книжный магазин открыт. Увидимся утром?

— На этот раз без похмелья, — пообещала я и направилась обратно к книжному магазину. Мне не следовало оглядываться через плечо, чтобы посмотреть, куда он пошёл, но я ничего не могла с собой поделать.

Я оглянулась.