Перво-наперво: мне нужно было оторвать оставшуюся обложку и укрепить корешок, что я и сделала с помощью клея ПВА. К тому времени, как я закончила, Лили вернулась с красивой ленточкой, которую она — совершенно очевидно — вплетала в волосы.

— Эта подойдёт? — запыхавшись, спросила она.

Я взяла её и пропустила ленточку толщиной в дюйм сквозь пальцы, примеряя её к книге. Она была цвета молока и мёда.

— Она великолепна. Ты уверена, что не будешь по ней скучать?

— Не-а. Мне больше не нравятся ленточки в волосах.

— Тогда я с удовольствием её использую.

Она придвинула табурет и села по другую сторону стойки, наблюдая за моей работой и болтая ногами взад-вперёд под стулом. Я приклеила её ленточку к картонному корешку сверху, сделав ей встроенную закладку. Лили наблюдала за этим с изумлением.

— Так как ты всему этому научилась? — спросила она, пока я измеряла её книгу, а затем положила склеенные страницы сохнуть под пять тяжёлых томов, которые я стянула с ближайшей полки («История»). Вес книг сдавит страницы, так что в итоге они плотно склеятся друг с другом. На основе замеров я начертила прямоугольники на картоне. — Специальная школа?

— Нет. Моя мама была библиотекарем, так что я научилась у неё, — ответила я, перепроверяя замеры, а затем начала резать канцелярским ножом. — У нас было не так много денег, когда я была в твоём возрасте, и я так много читала, что мои книги тоже начинали разваливаться. Она привыкла перебинтовывать книги для библиотеки, в которой работала — у нашего округа было не очень хорошее финансирование, — так что она научила меня их чинить. Сшивать корешки. Склеивать страницы. Заклеивать обложки. Она знает, как починить всё.

— Ты тоже библиотекарь? — спросила Лили.

— Нет. Я преподаю английский в местном колледже.

— Звучит скучно.

Я рассмеялась, заканчивая вырезать картон, который должен был стать обложкой.

— Иногда так и есть, но зато я могу говорить о своих любимых историях. Так что оно того стоит.

Она наблюдала, как я взяла кусок плотной бумаги, ровно положила его под картонный корешок и приклеила две обложки по обеим сторонам.

— Какая у тебя любимая? — затем она сморщила нос. — Это книги про поцелуи, как те, что нравятся дяде Энди?

Опешив, я спросила:

— Что?

— Ну знаешь, любовные романы.

— В смысле… я… да. Они мне очень нравятся.

Она глубокомысленно кивнула.

— Тогда тебе стоит поговорить с дядей Энди. Он не женат, но почти был. Думаю, поэтому он и любит их читать.

Это меня удивило. У Андерса когда-то была невеста?

— Интересно, что случилось, — пробормотала я.

Лили пожала плечами.

— Наверное, это было не ПС.

— ПС?

— Предначертано судьбой.

Много лет назад, когда я впервые встретила Лиама, я тоже верила в подобные вещи. В пересечение звёзд, в предначертанных судьбой партнёров и в пары, которым было суждено быть вместе. Истории, лучше подходящие для книг, где сюжеты были предсказуемыми, а концовки — всегда счастливыми.

Я попыталась представить обручённого Андерса, как он делал предложение, как выглядело кольцо. Кто была его бывшая невеста? Как они расстались? Он не очень-то охотно делился какой-либо информацией, так что я сомневалась, что смогу спросить его напрямую. Я подумала обо всём, что уже успела выяснить: он всё ещё был одинок и не имел никаких перспектив, он отгораживался от своих эмоций, у него был кот, он приехал в город и взялся за книжный магазин… но всё остальное было как в тумане. Заполните пропуск. Он был светловолосым Дарси, ищущим свою Элизабет.

Это, по крайней мере, придавало ему интригующий ореол. Мерзость.

Я поковыряла подсыхающий клей на своих пальцах. Значит, бывшая невеста? В глубине книжного магазина я услышала, как он цокает языком, раздвигая книги в поисках своего кота.

Должно быть, это было ужасно, как бы ни закончилась их помолвка.

Мы с Андерсом были больше похожи, чем я думала.

— Хочешь помочь мне со следующей частью? — спросила я Лили, чтобы отвлечься от этой мысли. — Давай выберем форзацы. В этом есть своё искусство, — я протянула ей набор плотной бумаги, и мы закончили собирать переплёт.

Я сказала Андерсу, что заплачу за использованные материалы, когда увидела, как он выглядывает из-за отдела «Любовные романы», но он лишь отмахнулся с оттенком смущения на щеках и снова исчез, сказав, что ему показалось, будто он услышал мяуканье.

Лили выбрала свои любимые цвета плотной бумаги — розовый и жёлтый, — так что мы обернули картон в них (она сказала, что с ними она чувствует себя так, словно находится в своём счастливом месте), а затем выбрали блестящий фиолетовый для форзацев и принялись всё это склеивать. Это была не лучшая моя работа, но день, проведённый с Лили, был приятным. Даже умиротворяющим. Он напомнил мне обо всех тех разах, когда мы с мамой чинили растрёпанные библиотечные книги в её кабинете.

Тогда я была счастлива. По-настоящему, очень счастлива.