— Беруши, — просто ответила она, а затем сделала глоток кофе. — О-о, как вкусно. Это наш дерьмовый кофе?

— Учишься варить хороший кофе, когда живёшь на нём всю магистратуру, — я снова откинулась на спинку стула и бросила подозрительный взгляд на дверь в подвал. — Честно говоря, звучит так, будто в ваших трубах что-то живёт.

— Верно? Я не знаю, что это может быть. Мы перепробовали всё, и если ты пойдёшь и посмотришь сейчас, могу поспорить, что там весь пол в воде.

— Призрак, который любит немного промокнуть, кто бы мог подумать?

Она чуть не выплюнула свой кофе.

— Элси!

Я хихикнула.

— Ничего не могла с собой поделать.

— С чем не могла поделать? — спросил Уилл, входя на кухню и потягиваясь, отчего его помятая рубашка задралась, обнажив загорелый живот. Он зевнул и принюхался. — Это кофе?

— Элси сварила, — сказала Джуни, и он быстро схватил чашку и присоединился к нам за столом.

Он промычал от удовольствия, сделав глоток.

— Джунибаг, узнай у неё рецепт.

— Чувак, это просто кофе. Никакого рецепта нет, — ответила она с обиженным видом, — и мой кофе тоже отличный.

Я прикусила щеку изнутри, потому что не собиралась указывать ей на то, что она тоже только что сделала комплимент моему вкусу. В этом действительно не было ничего особенного — я просто заваривала его таким крепким, что в нём могла бы стоять ложка, и надеялась, что вам нравится вкус патоки.

— Твой кофе отличный, — согласился он, кивая, — но у Элси лучше.

Она прищурилась, глядя на него.

— Сегодня ты спишь в подвале.

Он побледнел.

— Детка!

— Не называй меня деткой, ещё слишком рано. О, кстати, дай ей сегодня вечером запасную пару твоих берушей.

Он сделал ещё глоток и посмотрел на меня.

— Так ты тоже это слышала? Проклятие нашего существования?

Я замялась, переводя взгляд с одного на другую.

— Всё было не так уж плохо, — наконец поправилась я. Кроме того, я не хотела, чтобы они чувствовали, будто их гостеприимство каким-то образом оказалось хуже, чем ночёвка в моей машине в ожидании визита медведя Смоки. Мне довелось переночевать в «Нарциссовой гостинице», и что бы там ни было, никакой туалет с привидениями не смог этого испортить. Это всё равно было незабываемо. Просто, может быть, не совсем так, как я себе представляла. — Всё было нормально, честно. И я всё-таки поспала, — наконец-то. В четыре утра. Тридцать минут. — Так что я в порядке.

Джуни, казалось, не была в этом до конца уверена, но Уилл поверил.

— Блин, тогда ты должна открыть мне свой секрет, потому что я иногда слышу этого засранца даже во сне.

Я беспечно пожала плечами.

— Наверное, у меня просто крепкий сон.

Что было ложью. Я просто хорошо умела притворяться бодрствующей на всех этих занятиях в восемь утра, которые мой декан почему-то всегда ставила мне в расписание. Я была убеждена, что она взъелась на меня с тех пор, как я сказала ей, что Нора Робертс оказала такое же большое влияние — если не большее — на современный издательский ландшафт, как и такие литературные гиганты, как Франзен или Тартт. С тех пор она ставила мне занятия в такую чёртову рань.

Я сделала ещё один большой глоток кофе. Уиллу не обязательно было это знать. Джуни тоже.

Я как-нибудь справлюсь с туалетом с привидениями в течение следующих нескольких ночей — в конце концов, это было место для ночлега, а они и так были ко мне слишком добры. Я не собиралась жаловаться больше, чем уже пожаловалась.

— Что у вас сегодня на повестке дня? — спросила я, переводя разговор в другое русло, и они рассказали мне о лепнине, которую им ещё нужно было покрасить, и о некоторых эстетических работах на опоясывающей дом веранде, но в остальном это было просто ожидание, пока они не смогут найти другого сантехника.

Или экзорциста.

Ни тех, ни других Рэйчел Флауэрс в изобилии не описывала. Жаль, что она не написала любовный роман о горячем священнике. Это могло бы здесь очень пригодиться. Нет, вместо этого она прописала ворчливого, красивого мужчину в книжном магазине. Какая чудовищная растрата потенциала.

Уилл приготовил завтрак, а после я решила ненадолго оставить их в покое и пойти осмотреть Элоратон. Обойти все главные достопримечательности — часовую башню, ювелирный магазин, который был открыт только тогда, когда Меркурий находился в ретрограде, «Сладости» (ещё раз), художественную галерею, старый кинотеатр, водопад…

Резкий взгляд Андерса вспыхнул у меня в голове, как и звук пощёчины, и я поморщилась.

Или, может быть, не водопад…

Это так раздражало — какое ему вообще дело, пойду я туда или нет? Или его недостатком как персонажа было то, что он скряга, который не верит в истинную любовь? Худшее, что могло случиться, если бы я пошла, было… что? Я бы промокла? Стояла бы под водопадом одна и мечтала бы о том, чтобы мне было кого поцеловать, просто чтобы проверить, действует ли магия на людей за пределами вымысла?