— И причина, по которой я не приглашал тебя на свидание или не «заходил дальше» в те разы, когда мог, заключается в том, что ты, тип женщины для долгих отношений, — сказал он. — Тебе нужны были обязательства, цветы и красивые жесты, а я не мог тебе этого дать.

Он замолчал, когда скрипачи мягко заиграли финальную часть мелодии и зал наполнился первой волной аплодисментов.

— Первый танец почти окончен, — тихо сказала я. — Тебе пора на место.

— А еще ты тогда была занята, — проигнорировал он меня. — Ну, если считать эти «вместе-врозь» за настоящие отношения. А я не считаю.

Он наклонился ближе, обхватив мое лицо ладонями.

— Я пытался звонить и писать тебе все выходные, чтобы сказать, что мне жаль, — произнес он. — И сказать, что я не хочу возвращаться к случайным встречам на свадьбах раз в пару месяцев.

— Не представляю, где еще мы сможем видеться.

— Перестань. — Он прижал палец к моим губам. — Дай мне закончить…

У меня перехватило дыхание, когда он провел большим пальцем по моей нижней губе.

— Мне не очень нравится, что в своих записях ты опустила те случаи, когда мы болтали по телефону поздно ночью или когда ты звонила мне за помощью то тут, то там, — сказал он. — Но поскольку я великодушен, я провел прошлую ночь, восполняя все эти пробелы, и заметил закономерность.

— Дамы и господа, поприветствуйте новых мистера и миссис Брукс! — объявил диджей со сцены. — А теперь давайте все танцевать!

— Пошли, — сказал Ашер, вставая прежде, чем я успела возразить. — Мы не будем вести этот разговор сидя.

— Мы вообще не будем его вести…

— Слишком поздно. — Он всё равно поднял меня на ноги.

— После моей семьи ты была самым постоянным человеком в моей жизни за последние несколько лет, и я не хочу, чтобы это заканчивалось, — произнес он. — Никогда.

Мир вокруг нас исчез, и внезапно остались только он и я. Он притянул меня к себе, его рука снова легла на мою поясницу, на этот раз тверже.

— Я сделаю всё, что потребуется, чтобы удержать тебя, — сказал он. — Всё, чтобы ты осталась.

— А если я скажу, что не хочу того же самого?

— Ты соврешь, но я позволю тебе это в течение пары минут, раз уж тебе обязательно нужно делать из всего драму.

— Я создаю свадьбы, — сказала я. — Ты их разрушаешь. Это не назовешь милой деталью совместимости. Я не могу быть с кем-то, кто гордится тем, что уничтожает чужие истории любви. Я знаю, у тебя есть причины…

— Были, — перебил он. — У меня были причины, и я подробно объясню, в чем они заключались… Но недавно я решил внести существенные изменения в свою бизнес-модель.

— Какие именно?

— Это обсуждение для другого дня. — Его губы тронула улыбка. — Сейчас важно лишь то, готова ли ты со мной встречаться.

— Я всё еще обижена на тебя.

— Я помогу тебе это пережить, — он заправил прядь волос мне за ухо. — И не один раз.

— Мне нужно подумать, — ответила я. — Даже если бы я этого хотела, ничего бы не вышло. Не с тем, как мы живем. Не с тем, чем мы занимаемся.

— Ты всё усложняешь гораздо сильнее, чем нужно… — Он перехватил меня поудобнее, притягивая ближе, когда музыка замедлилась. — Всё очень просто, — сказал он, покачивая меня в такт. — «Встречаться» — значит, ты моя, а я твой, и никого другого с обеих сторон. Верно?

— Верно…

— Если точнее: я единственный мужчина, с которым ты спишь, и твое тело принадлежит мне?

— Что? Нет…

— Нет? — Он перестал двигаться.

— В смысле «да», но «нет», тебе не обязательно формулировать это именно так.

— Я должен убедиться, что все детали верны, — сказал он, снова начиная двигаться. — Это ведь в стиле Кэти Элизабет…

Я сдержала смех, когда он отклонил меня назад и снова потянул вверх.

— Мне на самом деле нравится проводить с тобой время, так что со свиданиями проблем не будет, — понизил он голос, — но тебе придется освободить несколько рабочих часов… Девяносто часов в неделю больше не прокатят.

— Могу снизить до восьмидесяти.

— Твой бизнес практически работает без тебя, — заметил он. — Ты работаешь так много только для того, чтобы не сталкиваться с чем-то другим, и это будет несправедливо по отношению ко мне.

— Это неправда. — Я покачала головой, хотя это определенно было правдой. — Шестьдесят часов?

— Сорок, как у нормального человека, Кэти, — сказал он. — Ну, пятьдесят время от времени…

— Я правда люблю свою работу, Ашер.

— Ты и писать любишь, — сказал он. — Когда ты собираешься найти время для этого?

— Я… — я промолчала. Музыка сменилась, а он смотрел мне в глаза, продолжая покачивать мое тело под другой ритм. В моей голове проносились все те пустые и оборванные черновики, которые я начинала и бросала годами, изданные книги на моих полках, которые я сама хотела бы написать, если бы только у меня было время…

Его большой палец коснулся моей челюсти, на этот раз медленнее, будто он ждал, не отстранюсь ли я.

Я не отстранилась.