Ты Хранительница Звезд. Никакая ментальная магия не сильнее нашей. Прорвись сквозь нее, Сурайя!

Я пытаюсь, но безрезультатно, чувствуя себя так, будто меня погружают под воду. Я предпринимаю последнюю отчаянную попытку, обращаясь к аздахам, зная, что их потусторонние чувства не будут скомпрометированы никаким магом.

Разулек! Индира! Если вы слышите меня, вы нужны нам. Дарриус и я в опа…

Но затем что-то врезается в заднюю часть моего черепа, и боль взрывается, моя мольба внезапно обрывается. Я могу быть Хранительницей Звезд, но я все еще заключена в замке из смертной плоти и крови.

Мои глаза закатываются, когда наступает беспамятство.

Глава 28

Похоже, проходит целая вечность, прежде чем токсины наконец начинают выводиться из моей системы. Мои веки трепещут, пропуская вспышки света. Я пытаюсь коснуться затылка, где все еще пульсирует тупая боль, но мои руки связаны. Однако я чувствую металлический запах крови... много крови. Моей?

Мое тело неудобно трясет, когда я оцениваю свое положение и понимаю, что двигаюсь в крытой повозке, с перевязанными руками и ногами. Я прислушиваюсь — звук лошадей сопровождает хруст колес повозки. Кляп завязан на моем рту, но я вдыхаю носом, чувствуя соль на влажном ветру.

С болью я приподнимаюсь, вглядываясь в щель сзади. Меня приветствует сверкающий голубой горизонт, мы на скале, и я слышу крики чаек и грохот волн далеко внизу. Где я и как я сюда попала?

Замешательство уходит, сменяясь яростью.

Кто-то, блядь, похитил меня! И ударил! И.… я оглядываю повозку, нарастает паника. Лале здесь нет.

Дарриус! — мысленно кричу я, ожидая тот же барьер, что и раньше, но его нет.

Сурайя, где ты? — его внутренний голос звучит панически, даже когда меня наполняет облегчение. Индира пришла ко мне, рассказала, что ты сказала, прежде чем исчезнуть.

Не знаю. Я вижу океан. Кто-то захватил меня.

Они ранили тебя?

Я жива.

Ярость трещит по связи. 

Я найду тебя.

Дарриус был прав, когда волновался. Я не ожидала наглого похищения во время пира, когда все военные действия предположительно запрещены. И теперь я без оружия, связанная как гусь, и моя магия подавлена. Я полностью открыта и уязвима.

Я извиваюсь к отверстию сзади и морщусь. Вывалиться из движущейся повозки будет больно — но лучше, чем альтернатива. И не то чтобы я не делала этого раньше.

Я стискиваю зубы, подкатываюсь к краю и готовлюсь к боли.

— Она очнулась, — говорит хриплый голос, и повозка внезапно останавливается, но он низкий и как-то искаженный.

— Уже? — Этот низкий голос я узнаю. Масишта.

— Я говорил тебе, она сильна, — говорит искаженный голос. — Даже яд василиска не задержится в ней надолго. Тебе повезло, что на ней магические кандалы.

Яд василиска! Боги, жива ли Лале? Яд может не повредить мне, но он точно убьет ее. Шаги приближаются, и знакомые зеленые глаза оценивают меня, когда она стаскивает кляп с моих пересохших губ.

— Ничего страшного, — провозглашает Райсса Табити, и мне хочется пнуть ее по зубам. Так я и делаю, выкидывая ноги в ее сторону. Она уклоняется от удара и усмехается.

— Где Лале? — сквозь зубы цежу я. — Что вы сделали с моей подругой?

Она игнорирует меня. Ужас застывает в моем желудке, когда Масишта присоединяется к ней с гулким смехом.

— Король разорвет тебя на части, — рычу я.

— Король пьян и трахает мою дочь, — говорит он самодовольно, и я сглатываю. В нашем мысленном обмене Дарриус не звучал пьяным или отвлеченным, он звучал невменяемым. — Как и было задумано, — продолжает Масишта.

— Тебе нужно торопиться, — приказывает другой голос. — Затем доставь ее через портал, как и договаривались.

Доставить меня куда? Как договаривались с кем? Дико дернувшись, я бросаюсь с края повозки, чтобы увидеть говорящего, стеная от укуса камня, и заглядываю за борт мимо дюжин воинов Каркада и Ракха, окружающих нас верхом. Но вместо того, кто говорит, я вижу лишь пустое пространство. Моя симург ревет внутри меня, словно знает, что там кто-то спрятан.

Иллюзия!

— Ты мертвый маг, кто бы ты ни был, — громко кричу я.

— Кто меня убьет, Ориндхрка? Ты? — Призрачный смех эхом разносится по ветру, когда присутствие рассеивается. Я хмурюсь. Почему это звучало так знакомо?

У меня нет времени разбираться, я в ужасе отшатываюсь, когда Масишта приближается. Я должна сражаться! Я должна сделать что-то, что угодно! Я дико борюсь, пытаясь разорвать свои оковы. Руны взрываются на моих руках ослепительной вспышкой света, когда мои наручи вспыхивают, жестоко удушая мою магию. Моя симург в ярости кричит от того, что она настолько, проклятьем, бессильна.

Табити приседает, кончиком пальца проводя по переливающимся рунам на моей руке.

— Красиво. Как жаль. Оракул предсказал, что твоя магия была бы полезна против гнили. Но она не так ценна, как яйца аздахи или детеныши. Наши кланы будут оседлать ветры.