— Знаешь, мне, наверное, стоит рассказать тебе настоящую причину, почему я здесь, или, по крайней мере, как я сюда попал. Но мне кажется, твоя история будет поинтереснее моей.

— Дилан, у тебя получилось, ты здесь, ты живешь жизнью повара своей мечты. Я хочу знать абсолютно все, что я пропустила, как ты здесь оказался... — Но чем больше я говорила, тем сильнее опускались уголки его губ, а взгляд снова становился мрачным.

— Это не работа моей мечты, — отрезал он. — И как бы я ни был рад тебя видеть, Молли, тебе действительно не стоит здесь находиться. Тебе нужно уехать отсюда как можно скорее, поверь мне, я серьезно, понятно? Тебе нужно найти способ убраться отсюда к чертовой матери!

— Дилан, что за бред ты несешь? Ты даже не знаешь, почему я здесь. Да черт возьми, ты меня-то толком уже не знаешь, а аргументируешь тем, что мне надо уехать?

Широко раскрытые карие глаза Дилана вспыхнули такой яростью, когда он наклонился через стол. Его рука вытянулась, почти касаясь моей.

— Молли, как ты с ним познакомилась?

— С Генри?

— Ну разумеется, с Генри.

— Через друзей.

— И эти друзья знают, что ты здесь? Элиза знает, что ты здесь?

— Да, знают, но не мог бы ты, пожалуйста, объяснить, какого черта я выслушиваю этот допрос посреди ночи, когда мы не виделись целое десятилетие? Откуда ты знаешь Генри? — Я почувствовала, как мой голос сорвался на крик, когда Дилан перегнулся через стол и приложил палец к моим губам, призывая к молчанию. Дрожь пробежала по моему позвоночнику, когда воспоминания о наших отношениях — те самые, которые я, казалось, похоронила с момента своего отъезда, — захлестнули мой разум.

Элиза любила Дилана за то, что он был мужской версией ее самой. Ему бы на самом деле следовало стать детективом, а не поваром. Хотя в целом, надо признать, он относился ко мне хорошо. Он ненавидел, когда я говорила что-то невпопад, когда подвергала сомнению общепринятые вещи или не соглашалась с ним. Он ненавидел, когда я вела себя громко. Я любила Дилана, но чем больше времени я проводила с ним, тем больше превращалась в молчаливую тень самой себя. Я спланировала свой уход задолго до того, как реально сделала это. И только сейчас я осознала, что идеализировала все, что между нами было. Главным образом потому, что мне просто не с чем было сравнивать. До сего момента. Генри никогда не заставлял меня заткнуться. Напротив, с Генри я никогда не чувствовала себя настолько признанной. Он не испытывал неловкости, когда я плакала, а когда я радовалась, он разделял мой восторг. Он видел меня во всех проявлениях и позволял мне быть собой в наивысшем смысле этого слова. Я надеялась, что делаю для него то же самое.

— Не думаю, что ты захочешь услышать историю о том, как я здесь оказался, и прямо сейчас самое главное — чтобы ты была в безопасности. Тебе нужно уехать отсюда, Молли, поверь мне, тебе нужно убираться отсюда как можно скорее. — Дилан отстранился от стола, с болью смотря на меня и запуская пальцы в волосы.

— А я хочу знать, Дилан, именно поэтому я и спросила. Я хочу знать, какого черта ты здесь делаешь и почему ты так страстно желаешь моего отъезда. Неужели все между нами закончилось настолько плохо, что при первой же встрече ты мечтаешь загнать меня от себя подальше?

Я не хотела плакать. Я и так сегодня достаточно наплакалась. И одно дело — расплакаться перед Генри, но развалиться на части перед Диланом явно не помогло бы. Я сделала глубокий вдох, прежде чем отправить в рот еще одну ложку панна-котты, надеясь, что это поможет мне успокоиться.

— Дело не в том, что я хочу твоeго ухода. Дело в том, что мне не все равно, и я хочу уберечь тебя, Молли. Я хочу уберечь каждого, кто ступает в это здание. Но я потерпел неудачу, и теперь я умоляю тебя: убирайся отсюда к чертям! — Дилан стиснул зубы.

Я ждала, что он вот-вот взорвется от гнева. Это было так непохоже на того молчаливого, сдержанного Дилана, которого я знала когда-то. Он никогда бы не позволил себе перейти черту или говорить с кем-то в подобном тоне. Что, черт возьми, с ним произошло?

— Что значит «хотел спасти остальных»? Кто эти «остальные» и о чем ты вообще говоришь? Если это место настолько чертовски опасно, то какого хрена ты сам здесь делаешь?

Глаза Дилана медленно пробежались по кухне. Наклонившись ко мне еще ближе, он прижался телом к кухонному столу, приблизив свои губы так близко к моим, что я на секунду усомнилась, не изменил ли он резко свой настрой и не собирается ли меня поцеловать. Его голос превратился в едва слышный шепот:

— Я говорю обо всех остальных деталях и девушках, которых он сюда привозил.

Это было всего лишь несколько слов. Слова, правдивость которых я не могла подтвердить. Правда ли это? Дилан, которого я знала, никогда бы не стал врать, но Генри прямым текстом сказал мне, что никогда никого сюда не привозил. Может, он работал с кучей девушек? Но не только Генри говорил мне, что у него никогда не было здесь девушек — Лотта твердила то же самое.

— Каких еще девушек? — спросила я.