Джаррет рассказал всей школе, что лишил ее девственности, что не только хреново, потому что это личное, но и безумно, потому что ложь. Он сказал, что «сорвал ее вишню», сказав всем, что заставил ее истекать кровью. Я подумала, что было бы справедливо, если бы я тоже заставила его истекать кровью. Опускаю взгляд на указательный палец правой руки, и, если хорошенько присмотреться, там все еще остается небольшой шрам. Я ударила его прямо в лицо и была шокирована, что так поступила. Это было не в моем характере, но, думаю, когда кто-то лезет к моей семьей, то моя темная сторона выходит наружу.

Конечно, никто так и не узнал об этом, потому что Джаррет рассказал всем, что это его сестра открыла дверь и ударила его по лицу. Он не хотел, чтобы кто-нибудь узнал, что девушка надрала ему задницу.

— Что нам надеть на свидание? — спрашивает Куки, подходит к моему шкафу и перебирает всю мою одежду.

— Это не свидание, а всего лишь десерт и кофе. Я не могу пропустить семейный ужин… и так уже слишком много пропустила, находясь в отъезде.

— О, я уверена, вы двое что-нибудь придумаете. — Сестра подмигивает мне и протягивает красное платье с запахом, завязывающееся спереди.

Я никогда раньше его не надевала, но когда примеряю и смотрю в зеркало, все, о чем я могу думать, — это о том, как легко Миллер мог бы его развязать. Один рывок — и все под ним стало бы видно.

— Ты взрослая женщина, Пампкин. И можешь провести ночь вне дома.

— Но тогда я буду выслушивать об этом весь завтрашний день.

— Достаточное количество оргазмов может компенсировать это.

Фыркаю от смеха, зная, что она не ошибается. Миллер — первый мужчина, который пробудил во мне настоящее желание. Что плохого в том, чтобы исследовать его? Он совсем не похож на тех мужчин, с которыми меня пытались свести. Мы упорно трудимся, чтобы заработать все, что у нас есть, и делаем это всей семьей, и я хочу быть с кем-то, кто это понимает.

Если Миллер тоже хочет видеть, к чему это приведет, то ему следует узнать, что я — это просто я, и не хочу пытаться быть кем-то, кем не являюсь.

Глава 8

Миллер

Когда мой водитель подъезжает к ее дому, я отмахиваюсь от него и открываю дверцу сам. Дом скромный, но в хорошем районе, где, похоже, проживает много семей. Я подхожу к входной двери и поднимаю руку, чтобы постучать, но она распахивается настежь, прежде чем я успеваю коснуться ее костяшками пальцев.

— Что ты здесь делаешь? — шипит на меня Пампкин, и хотя в её взгляде читаются удивление и лёгкая злость, она выглядит потрясающе.

— Krasota, — я называю ее «красавица» на русском, и она замолкает, нахмурив брови.

— Я Пампкин, или ты забыл? — Она пытается выйти со мной на улицу и закрыть за собой дверь, но та снова распахивается.

— Я никогда не смогу забыть тебя, — шепчу я ей на ухо, и в этот момент появляется сразу несколько человек.

— Ого, он большой, — говорит молодая девушка — Куки, я полагаю — делая шаг вперед.

— И ранний. — Пампкин смотрит на телефон в своей руке, а затем на меня. — Ты даже не спросил, где я живу.

Я показываю через плечо, и Уайатт машет с водительского сиденья.

— О, — это все, что она говорит, когда я делаю шаг вперед, чтобы поприветствовать ее семью.

— Я Миллер Ранов, я здесь, чтобы забрать Памкин на десерт. — Я протягиваю руку ее матери, и она пожимает ее, глядя на своих дочерей широко раскрытыми глазами.

— Я Роуз, приятно познакомиться.

Затем я протягиваю руку ее отцу, и он представляется.

— Ты можешь звать меня Винтер, а это наша вторая дочь Куки.

— Я много о тебе слышал, — говорю я ей и склоняю голову.

— Уверена, все ложь. — Она пихает локтем Пампкин, и та что-то шипит ей в ответ.

— Нам пора идти. — Пампкин берет меня за руку, но я словно прирос к месту.

— Ты не хочешь, чтобы я сообщил твоей семье подробности о том, куда мы направляемся?

Она прикусывает нижнюю губу, глядя на семью, заствшую в ожидании, а затем снова на меня.

— Я напишу им по дороге. Мы же не хотим опоздать.

На этот раз, когда она тянет меня за руку, я иду с ней, потому что вижу, что ей неловко от этой встречи. Она что, стыдится меня?

— Приятно было познакомиться с вами, — говорю я ее семье, открывая дверцу машины и помогая Пампкин забраться внутрь.

Они все стоят и смотрят, пока я не сажусь с ней в машину и не закрываю дверцу. Я замечаю, как Куки машет Пампкин, и та, смутившись, склоняет голову, пока машина отъезжает от обочины.

— Ты не хочешь, чтобы тебя со мной видели? — прямо спрашиваю я.

— Что? — она выпрямляется и оглядывается назад, а затем снова смотрит на меня. — Нет, вовсе нет.

— Тогда почему ты прячешься, будто тебе неловко? — Я чувствую, как хмурюсь, ожидая ее оправданий.