— Ты появился рано, а я не успела подготовить свою семью к встрече с тобой, и… — Она машет на меня рукой, будто это очевидно. — А потом появляется какой-то русский бог в костюме, и, честно говоря, я была не совсем готова снова тебя увидеть. Я подумала, что, может быть, ты мне приснился, и я больше не получала сообщений, так что я просто стояла и ждала, а потом ты появился, как в кино, и...

Я наклоняюсь вперед и целую ее, отгоняя ее бессвязные сомнения и неуверенность. Её губы на моих — мягкие и тёплые, гладкие, как свежие сливки. Сначала она не шевелится, но когда я подношу руки к ее лицу и обхватываю ладонями щеки, она наклоняет голову и целует меня в ответ. Девушка приоткрывает рот, и я, не в силах совладать с собой, просовываю в него язык, чтобы попробовать ее на вкус. Я задыхаюсь от удовольствия, ощущая, как её тепло окутывает меня, а её вкус — смесь пряной корицы и сливочной нежности.

— Ты уже ела десерт или ты всегда такая сладкая? — Прикусываю ее нижнюю губу, прежде чем облизать ее, а затем снова целую.

У нее нет возможности ответить, так как я неспешно исследую её губы, запоминая, как ей нравится, чтобы её целовали. Она жадно покусывает мои губы, прижимаясь ко мне всем телом.

Когда я чувствую, что ее рука на моем бедре поднимается выше, я кладу одну руку ей на шею, а затем прижимаюсь своим лбом к ее. Я делаю глубокий вдох, прежде чем прикоснуться губами к ее уху.

— Нам нужно притормозить.

— Эм, да, — отвечает она, задыхаясь.

Беру ее руку, лежащую на моем бедре, и удерживаю ее в своей, чтобы не поддаться искушению поднять ее выше и провести по своему члену. Я стремлюсь дать ей почувствовать всю силу моего желания, но чтобы не потерять контроль, я должен остановиться.

— Ты прекрасно выглядишь, — говорю я ей, вытирая помаду, которой испачкался.

— Спасибо. — Она приподнимает подбородок и смотрит на меня сквозь ресницы. — Ты и сам неплохо выглядишь.

— Я оделся для тебя. — Она поднимает руку и трогает мой галстук цвета тыквы.

— Как прошел твой день? — Я вижу, что она пытается поддерживать нормальный разговор, но в ее присутствии я снова не могу контролировать себя.

— Без тебя было мучительно.

Она смотрит на меня с недоверием.

— Как ты можешь говорить такое спустя всего несколько часов?

— А ты бы сказала ребенку, мечтающему стать художником, что это невозможно? — возражаю я.

— Ну, нет.

— Тогда зачем говорить мне, что моя мечта любить тебя — это нечто запредельное? Разве мы не остаёмся детьми, когда слушаем голос сердца?

— Я… эм… я не знаю. — Она отводит взгляд, а затем снова смотрит на меня. — У меня нет ответа на этот вопрос.

Я понимаю, что, возможно, слишком рано сказал чересчур много, и начинаю сначала.

— Как прошло твое время с семьей? Ты была рада их видеть?

Пампкин немного расслабляется и улыбается.

— Да, на ужин пришли и другие родственники. Было так здорово быть рядом со всеми. Казалось, что и времени немного прошло.

Беру ее за руку, переплетая наши пальцы.

— Я не знаю, что бы я делал, если был вдали от Фроста. Мой близнец важен для меня.

— Я чувствую то же самое по отношению к своей сестре.

— Ты хочешь десерт? — Я пытаюсь задать еще один обычный вопрос, чтобы она расслабилась.

— Я оставила ещё немного места. Куда мы направляемся?

В этот момент машина останавливается, и я открываю для неё дверь. Выйдя, я беру её за руку и не отпускаю, пока мы вместе не поворачиваемся к зданию.

— Сюда.

— Эм, похоже, здесь закрыто. — Она оглядывает улицу, когда я делаю шаг вперед, держа ее за руку.

Как по команде, дверь открывается, и нас провожают в пустой ресторан, в заднюю комнату с единственным столиком внутри. Я отодвигаю для нее стул, а затем сажусь сам. Она оглядывается по сторонам, осматривая комнату, прежде чем посмотреть на меня широко раскрытыми глазами.

— Хорошо, что это за место?

— Оно только для частного обслуживания. — Я улыбаюсь, видя, что теперь она выглядит еще более смущенной. — Сегодня у нас десерт, но он состоит из семи блюд.

— Семи! — кричит она, затем понижает голос до шепота. — Семи?

— Я хотел провести с тобой как можно больше времени, маленькая тыковка.

Официантка входит в комнату как раз в тот момент, когда я вижу румянец на ее щеках. Не сомневаюсь, что буду наслаждаться каждым мгновением нашего вечера с ней.

Глава 9

Пампкин

Я послушно открываю рот, когда Миллер подносит ко мне ложечку крем-брюле. Даже не подозревала, что десерт может быть таким волнующе изысканным — или, быть может, дело вовсе не в самом десерте, а в нем. Он заставляет меня смотреть на вещи иначе, ощущать иначе. Я ловлю себя на том, что не могу оторвать от него взгляда — как зачарованная. Его присутствие словно переписывает законы моей реальности.

— Последний кусочек? Неужели ты действительно влюбляешься в меня? — игриво шепчу я, едва сдерживая улыбку. Это было лучшее, что я когда-либо пробовала, и я не могу удержаться от легкого поддразнивания. Но он не отвечает. Его лицо остаётся бесстрастным, а я спешу сгладить сказанное: — Шучу, конечно.

Смело. Слишком смело. Кто вообще говорит о любви на первом свидании? Хотя... если учитывать те часы в самолёте, можно считать его вторым.