Она резко вдыхает, и из нее вырывается рыдание.

— Он приходил ко мне в комнату и брал меня силой.

Слова с мясом выдираются из ее груди, и в тот момент, когда они повисают в воздухе, желчь неотвратимо подступает к моему горлу. Резко отвернувшись, я опустошаю желудок прямо на песок, и даже когда в нем ничего не остается, меня продолжают сотрясать сухие, болезненные спазмы.

Потому что теперь я все понимаю. Абсолютно все.

Почему она не хотела мне рассказывать, почему ей было так страшно.

Я до зубовного скрежета хочу убить ублюдка, который причинил ей боль.

Я никогда в жизни не хотел причинять людям вред, но при мысли о том, как кто-то силой принуждал Айви, мою маленькую Птичку, к близости? При мысли обо всех тех ночах, когда я находил ее в слезах, потому что кто-то делал ей больно... Ради нее я готов убивать.

Я вижу страх в ее глазах и ненавижу себя за это – потому что у нее есть все основания бояться. Даже я сам боюсь того, на что сейчас способен.

Потому что Айви... моя Птичка... как кто-то мог с ней так поступить?

Поднявшись на непослушных ногах, я вытираю рот тыльной стороной ладони. Мое сердце разбито вдребезги у ее ног, и я знаю, что больше никогда не смогу собрать его воедино.

— Кто? — спрашиваю я. Мой голос предает меня, выдавая всю ту бездонную боль, что сейчас разрывает меня на части.

Айви качает головой:

— Нет.

— Кто, Айви? Кто это сделал?

Она лишь продолжает упрямо мотать головой.

— Я был там? — этот вопрос звучит надломленно, и по тому, как ее слезы начинают литься еще быстрее, я понимаю ответ. Но мне нужно услышать это вслух. Перед глазами все плывет, когда я сдавленно выдыхаю: — Я спал спокойным сном в конце коридора, пока ты проходила через этот ад?

Она до боли сжимает губы, а я продолжаю умолять:

— Скажи мне, пожалуйста. Был ли я в соседней комнате? Пока тебя...

Ее голос ломается, и она выдыхает одно-единственное слово, которое окончательно меня уничтожает:

— Да.

Я начинаю рыдать в голос. Мое сердце – моя душа – разрывается прямо на ее глазах.

]я должен был утешать Айви, но мои колени подкашиваются, а она бросается ко мне, обвивая руками мои плечи. В ту самую секунду, когда она ко мне прикасается, все, что оставалось от моего самоконтроля, рассыпается в прах.

Я крепко прижимаю ее к себе, не в силах остановить рыдания, даже если бы попытался.

Я должен был бы ее успокаивать, должен был бы благодарить за то, что она доверила мне тайну, которую хранила так глубоко в своем сердце, и я обязательно это сделаю. Я обязательно найду слова, чтобы выразить ей все это, но сейчас, когда обрушившаяся правда потрясла меня до самого основания, единственное, на что меня хватает – это плакать.

Потому что это только что перечеркнуло все, во что я верил.

Уткнувшись лицом в изгиб ее шеи, я повторяю снова и снова, как заезженная пластинка:

— Прости меня. Прости. Прости меня.

— Тшш... — она пытается меня успокоить, но в этом мне нет утешения. Ничто и никогда не сможет унять эту боль.

Я никогда себе этого не прощу.

Гнев еще придет. Я уже чувствую, как он вскипает под кожей, требуя кровавой мести. Но пока я захлебываюсь в тоске и чувстве вины. Захлебываюсь, потому что мое единственное убежище, моя тихая гавань детства, была ее персональным адом.

А я даже не подозревал.

Я был всего в паре метров... и ничего не знал.

Я мирно спал за соседней дверью, пока она горела в аду.

Глава 40Айви, 5 лет

На часах мигают цифры 2:13, дверь спальни медленно приотворяется, и на пороге возникает монстр. Глаза черные, как уголь.

Хоть бы монстр вычеркнул меня из памяти. Но он ничего не забывает.

Мышцы сводит от напряжения, по щекам катятся слезы. Я замираю, стараясь даже не дышать, но напрасно. Монстр не щадит меня, притворись хоть трижды спящей.

Монстру совершенно безразлична чужая боль.

Я зажмуриваюсь, стоит только лицу нависнуть над моим. От дыхания монстра настолько разит перегаром, что к горлу подступает тошнота.

— Плохо себя вела?

От одного звука его голоса кожу обдает холодом, и я не успеваю сдержаться: по ногам струится горячая жидкость.

Мамочка жутко разозлится, узнав, что я опять намочила постель.

Отчаянно мотая головой, задерживаю дыхание.

— Умница, — утробно рычит монстр.

Я пытаюсь прошептать, что внутри все горит, что доктор велел обращаться с тем местом бережно. Вот только монстр не знает пощады.

Монстр отнимает и отнимает, вычерпывая меня до самого дна.

— Просто пари, Айви. Улетай прочь, — едва слышно шепчу я, пока монстр терзает тело.