Я отстраняюсь, но не отвожу от нее взгляда. Сара тоже оборачивается; она крепко сжимает мою руку и шепчет:

— Береги внутренний покой, Айви. Ты этого заслуживаешь. Мы все заслуживаем.

И с этими словами, на прощание сжав мою ладонь, она легкой походкой направляется к матери и девушке, которые ждут на другой стороне улицы.

Береги внутренний покой.

Следуя совету Сары, я оберегаю покой: поворачиваюсь к матери спиной и ухожу от нее и от человека, которого она предпочла безопасности собственных детей.

Это не дается легко. Несмотря на все гадости, которые она наговорила, какая-то часть меня просто хочет маму. Хочет, чтобы она обняла меня, сказала, что все наладится, что понятия не имела и ей бесконечно жаль. Что она верит, что любит меня и больше никогда не позволит ему меня ранить.

Но этому не суждено сбыться.

Отныне каждый раз, когда буду испытывать острую потребность в маме, я буду сама давать себе ту любовь, то уважение, ту заботу и безопасность, которых она меня лишила. А в те дни, когда собственных сил будет недостаточно, тихой гаванью, где я смогу перевести дух и спрятать уставшие крылья, станет Маттео.

Потому что отныне я буду двигаться только в направлении безопасности.

Мысли тут же находят подтверждение: не в силах больше ждать, Маттео выходит навстречу. Он заключает меня в объятия, целует в макушку и шепчет:

— Я с тобой, Птичка.

— Я люблю тебя. Всегда и навечно, — шепчу я в ответ.

— Всегда и навечно, моя прекрасная девочка. Я люблю тебя.

ЭпилогАйви

Два месяца спустя

Кулон ложится на кожу: золотая Полярная звезда, усыпанная крошечными бриллиантами, мерцает в отражении, пока Маттео застегивает цепочку на моей шее, а наши взгляды встречаются в зеркале и замирают.

— Чертовски красива, — хрипит он, целуя меня в шею под самыми волосами.

Я прижимаюсь спиной к его широкой теплой груди, расплываясь в счастливой улыбке, и не могу оторвать взгляд от мужчины, который значит для меня все. От того, на чьем фоне меркнут все остальные.

— Спасибо, — я поворачиваюсь в его объятиях и скольжу ладонями по бицепсам, задерживая пальцы на тугих мышцах. — Волнуешься?

— Нервничаю до безумия, — на одном дыхании признается он, словно до этого момента вообще не дышал. — Никогда еще ни к одному моему сайту не было приковано столько внимания.

— Но?.. — мягко подталкиваю я.

— Но я в предвкушении, — уголок его губ едва заметно дергается. — Проект поможет многим детям.

— Обязательно. Я горжусь тобой, Маттео, — сердце наполняется теплом и окончательно тает, когда его щеки заливает смущенный румянец.

Сегодня мы празднуем запуск сайта – в узком кругу, что удивительно, учитывая, сколько у Кирана и Маттео знакомых. Прием устраивают в доме Кирана, и я уверена: он нервничает ничуть не меньше.

Когда Маттео впервые упомянул о проекте, я подумала, что все дело в его родителях – в годах пережитого равнодушия с их стороны. Но стоило поговорить с Кираном, как разрозненные детали мигом сложились в единую картину.

Для них эта инициатива значит невероятно много – причины у каждого свои, но суть одна. В детстве они отчаянно нуждались в помощи, но не знали, как о ней попросить. А теперь создали безопасную гавань: доступное пространство, где дети могут без страха сделать шаг.

И меня просто переполняет гордость.

— Спасибо, Птичка, — бормочет он и, откашлявшись, отступает. — Я знаю, формально сегодня мой вечер... но кое-что для тебя есть.

Я изумленно распахиваю глаза, инстинктивно накрыв ладонью кулон, подаренный им после суда – ту самую Полярную звезду, помогающую найти путь сквозь любую тьму.

— Мне? Маттео, давно пора перестать осыпать меня подарками!

Он уже на полпути к двери, но вдруг останавливается и, нахмурившись, бросает через плечо:

— Ага, даже не надейся. Ты любовь всей моей жизни, и я буду баловать тебя до неприличия, если захочу, — он исчезает на мгновение и тут же возвращается, пряча руки за спиной. — К тому же, обещаю, это сущая мелочь.

Я отставляю бедро.

— Ты говорил то же самое про кулон с настоящими бриллиантами.

— Правда? — его лицо озаряет лукавая полуулыбка.

— Угу.

— Ну... — покачав головой, Маттео тихо усмехается. — Этот сюрприз куда скромнее.

— И что же там? — допытываюсь я, пытаясь заглянуть ему за спину.

— Вытяни руки и закрой глаза, — с притворным укором цокает он.

Я подчиняюсь: если годы с Маттео меня чему-то и научили, так это тому, что к выбору подарков он подходит со всей серьезностью.

— Как скажешь, здоровяк.

Раздается тихий шорох, и в ладони ложится нечто гладкое. Не отпуская моих рук, Маттео мягко разводит их в стороны под аккомпанемент все того же шуршания. Это не бумага в привычном понимании: материал слишком плотный.

— Открывай, — хрипловато командует он.

Я распахиваю ресницы, опускаю взгляд и вижу перед собой черно-белую карту мира.