После того случая он заблокировал номера обоих родителей. Теперь они никак не могут связаться, и его это полностью устраивает. Даже несмотря на то, какой страшной болью далось это решение. Кому, как не мне, знать: пусть родные и причиняют боль, вычеркнуть из жизни мать или отца всегда невыносимо тяжело, как бы отчетливо ты ни понимал, что заслуживаешь лучшего отношения.

Иногда до сих пор возникает порыв набрать номер мамы. По крайней мере, пока не вспоминаю все, что она наговорила и натворила – или, точнее, чего не сделала.

Такие минуты даются тяжелее всего.

Я потеряла родного человека, хотя она все еще ходит по этой земле.

Отогнав непрошеные мысли и крепко сжав ладонь Маттео, я шагаю вслед за ним на террасу Кирана. Взгляд цепляется за мерцающие гирлянды, развешанные вдоль заднего крыльца и по всему двору. Какое же это счастье, что мы с Маттео и Калебом обрели в этих людях настоящую семью. Пусть в нас и не течет одна кровь, они стали родней в самом полном смысле этого слова.

Взять хотя бы команду «Ледяных Ястребов», парни из которой безотказно приходят на выручку по первому зову. Целый месяц они каждый день привозили еду, чтобы в первые изматывающие недели никому не приходилось стоять у плиты. А когда команда завалилась к нам после суда, каждый вручил по букету, превратив квартиру в настоящий цветочный магазин. И теперь они присматривают за Калебом, глаз не спускают и из кожи вон лезут, лишь бы помочь прийти в себя.

Или девчонки. Стоило позвонить, как они побросали все дела.

Тут же примчались, навели в квартире идеальный порядок и привозили ужин в те вечера, когда не было сил даже сползти с кровати. Я никогда не забуду ту опору, которой они стали для меня в самый мрачный период жизни. И уж молчу о том, до каких колик в животе доводят меня от смеха на собраниях книжного клуба.

А друзья из диспетчерской.

В первый же день после возвращения на работу стол утопал в цветах. Та доброта и терпение, с которыми ко мне отнеслись абсолютно все, до сих пор вызывают на глазах слезы при одном только воспоминании.

Сегодня они здесь – пришли поддержать, ведь мы всегда стоим друг за друга горой.

Пришли даже несколько девушек, проходивших по делу. Никто, кроме меня, Калеба и Маттео, не знает их в лицо. Поразительно, но имена большинства из них так и не просочились в прессу. Они пришли поддержать инициативу, о которой сами отчаянно мечтали в те моменты, когда причиняли боль. С некоторыми я виделась лично, однако в основном мы сблизились благодаря переписке. Пока не хватило духу прийти на собрание, и сомневаюсь, что когда-нибудь хватит, но их присутствие для меня бесценно.

Пришли даже Сара со своей партнершей Элли.

Похоже, в тот день в парке мы заложили новую традицию. Теперь видимся каждые две недели: пьем вместе кофе и гуляем по аллеям. Иногда встречи полны смеха и хороших новостей, иногда даются тяжело, но каждый раз я ухожу с переполненным теплотой сердцем от осознания: Сара вернулась в мою жизнь.

Окинуть взглядом полный зал и ощутить всеобщую любовь, тепло и поддержку – вот величайший успех, и как же нам с Маттео повезло обрести это. Наверное, вселенная отсыпала счастья сполна, понимая: после пережитого в детстве нам это жизненно необходимо.

Мы заслужили.

Сжав его ладонь, я обвожу взглядом комнату и шепчу:

— Как же нам повезло.

— Больше всех на свете.

Я поворачиваю голову, ожидая, что Маттео тоже рассматривает зал и друзей, но его взгляд прикован ко мне.

Звон бокала привлекает внимание к Кирану, стоящему в дальнем правом углу. На руках он держит Эмми в очаровательном розовом платьице, а рядом стоит Лайла. Он поднимает бокал над головой.

— Тост!

Гомон мгновенно стихает, и все взгляды устремляются в их сторону.

— Я бы попросил Маттео подойти и сказать пару слов, но знаю: молчаливый засранец только невнятно буркнет.

Зал, включая нас с Маттео, взрывается хохотом.

— Ты просто боишься, что я перетяну все внимание на себя, — парирует Маттео.

— Виновен, — подмигивает Киран. Зал вновь накрывает волна хохота, пока Киран тоже не расплывается в улыбке. — А если серьезно, хочу воспользоваться моментом и поблагодарить каждого из вас. Этот проект значит невероятно много. Не буду говорить за Маттео, но видеть вас, празднующими то, что – я знаю всем сердцем и душой – изменит к лучшему столько судеб, просто бесценно, — он делает паузу, глядя на красавицу-дочь, а затем переводит взгляд на Лайлу, чьи глаза блестят от слез, и сдавленно добавляет: — Я бы все отдал, чтобы нечто подобное существовало в моем детстве... так выпьем же за перемены.

— За перемены, — повторяет стоящий рядом со мной Маттео. — И за то, чтобы подарить детям надежду на будущее.

Горло перехватывает от нахлынувших чувств, когда мы хором подхватываем тост.

— За перемены и надежду!

Энджел, стоящая рядом с Тристаном и Калани, звонко кричит:

— А теперь за Маттео и Кирана!

Парни из «Ледяных Ястребов» разражаются аплодисментами и свистом.

— За Кирана и Маттео!

— А теперь подкиньте повод для праздника в плей-офф! — горланит Тристан, вызывая всеобщий смех и заставляя Энджел закатить глаза.

Маттео фыркает и, наклонившись, шепчет мне на ухо: