Вытираясь полотенцем и переодеваясь в любимую пижаму – спасибо Маттео и его таланту собирать чемоданы, – я слышу, как он гремит чем-то на кухне. Хлопают дверцы шкафчиков, щелкает розжиг газовой плиты: все это вызывает легкое недоумение. И только когда я втираю в кожу последние капли увлажняющего крема, дверь ванной открывается. На пороге появляется Маттео: в руках две дымящиеся кружки, а под мышкой зажат айпад.

Развернувшись спиной к зеркалу, я удостаиваю парня тем самым безраздельным вниманием, которое Маттео обычно терпеть не может... хотя все меняется, стоит посмотреть ему прямо в глаза.

В груди словно отпускает тугая пружина, и от одного лишь его присутствия напряжение покидает тело. Рядом с ним всегда так – и ни с кем больше. В его обществе на меня снисходит такое умиротворение, что остается лишь гадать, как вообще умудрялась столько времени жить без него.

Отложив планшет, Маттео протягивает кружку. К своему полнейшему восторгу, я замечаю на молочной пенке рисунок. Закусив губу, склоняю голову, пытаясь разобрать, что же там изображено.

— По задумке это кот, — фыркает Маттео.

— Эй! — я в шутку бью его по плечу. — Половина удовольствия в том, чтобы угадать. Не порть радость.

Его губы едва заметно дрогают в усмешке.

— Прошу прощения. Не смею вставать между тобой и пенной живописью.

— Быстро учишься. Умный мальчик, — дразню я, поднося кружку к губам, и сердце тает от первого же глотка горячего шоколада.

Кажется, он всегда угадывает мои желания еще до того, как сама их осознаю.

Наклонившись, Маттео берет мое лицо в ладони и целует в лоб. От этого прикосновения я закрываю глаза: тело вновь накрывает волной тепла, плечи опускаются, и с губ срывается удовлетворенный вздох.

— Легче? — тихо спрашивает он.

— С тобой – всегда, — вцепившись пальцами в ткань толстовки, я притягиваю его ближе и признаюсь: — Без тебя бы я не справилась.

— Справилась бы, — хрипловато отзывается он. — Но я рад, что могу взять часть груза на себя.

Улыбнувшись, я качаю головой.

— Просто подарок небес.

При свете свечей золотистая кожа Маттео словно светится, в глазах пляшут смешинки, а одна из редких фирменных улыбок Валенти озаряет меня, точно маяк во тьме.

— Крадешь реплики, Птичка?

— Пожалуй, пора бы уже придумать что-то новенькое, — парирую я, отпивая из кружки.

— О-о-о, — тянет он с темным смешком. — Считаешь, мой флирт не дотягивает до стандартов?

— Могло быть и лучше, — я лениво пожимаю плечами.

Поставив кружку на столешницу, он упирается руками по обе стороны от моих бедер, заключая в капкан. Это движение приближает его лицо вплотную к моему.

— Как по мне, я отлично справляюсь, учитывая, что ты все-таки попалась на крючок, — вкрадчиво произносит Маттео.

— Я повелась исключительно на внешность.

Он выразительно выгибает бровь.

— Ах вот как, значит?

По венам пробегает приятная дрожь. И меня накрывает безмерная благодарность за то, что, несмотря на весь кошмар, с которым пришлось столкнуться, рядом с Маттео во мне снова просыпается жажда жизни.

Склонив голову, я выпускаю из пальцев ткань его толстовки и провожу указательным пальцем по линии скул.

— Все так, — тихо отзываюсь я.

— И то, что нас тянуло друг к другу с самого детства, совершенно ни при чем?

— Абсолютно ни при чем. Понятия не имею, о чем ты.

Он скользит губами по моей щеке, заставляя тело трепетать, и замирает у самого уха, обдавая кожу горячим дыханием.

— Мы оба знаем, что ты хотела меня не один год.

— Сколько самоуверенности, здоровяк.

— А как иначе? Опираюсь на личный опыт. Ведь что бы ни чувствовала ты, Птичка, во мне все бушевало в десятикратном размере, — отстранившись, он заглядывает мне в глаза: зелень леса сталкивается с моим океаном, окончательно расплавляя сердце. — Я полюбил тебя еще мальчишкой, искренне и невинно. Любил подростком, когда гормоны били ключом и я начал видеть в тебе не просто подругу. И будучи взрослым, продолжаю любить каждую секунду каждого дня.

Взгляд Маттео проникает в самую душу; в его глазах читается безмерная глубина и именно она – любовь.

Убрав ладонь с моей талии, он ведет ею вверх по шее и ласково накрывает мою щеку.

— Я всегда тебя любил, Айви, — звучит признание. — С годами чувство пускало в сердце и душе все более глубокие корни. Ни разу не угасло, и пламя не дрогнуло ни на секунду, — он берет в ладони вторую мою щеку, бережно удерживая лицо в руках. — Всегда была только ты, и так останется впредь. В каждой из жизней я буду любить тебя, Айви.

Не давая вымолвить ни слова, Маттео стирает расстояние между нами. Он целует меня так глубоко, с такой страстью, теплом и трепетной нежностью, что я понимаю: еще никогда не любила его так сильно, как в это мгновение.

Никогда не ощущала такой неразрывной связи с другим человеком.

И знаю, что больше не испытаю подобного ни с кем.

Маттео – моя судьба. И всегда ею был.

Отстранившись, я делаю глубокий вдох, чтобы успокоиться; мы прижимаемся лбами друг к другу, и я смотрю на него из-под опущенных ресниц.