С наслаждением стону: по коже пробегают электрические разряды. Я скольжу спиной вперед, увлекая ее за собой. Пальцы Беллы сжимают мою футболку – сперва кажется, что она просто держится, чтобы не упасть, но, к моему полному восторгу, Белла забирается ладонями под одежду.

От собственного стона следовало бы смутиться, но я чувствую лишь пьянящее желание, когда ее руки касаются голого живота.

Рыкнув прямо в губы, я подхватываю ее под бедра и приподнимаю. Белла с легкостью обвивает ногами мою талию, и я продолжаю движение, кружа по арене, которую знаю как свои пять пальцев, пожирая ее.

Иного слова и не подберешь.

Ее стоны, прикосновения, вкус... Я упиваюсь этим, впитываю каждой клеточкой, выжигая в памяти любую деталь.

Я оказался прав.

Вчерашнее не назовешь случайностью – сейчас все ощущается так же остро, если не сильнее.

Ее ладони скользят по моей шее, пальцы зарываются в волосы, мягко притягивая ближе; этот жест окончательно похищает сердце и вырывает из груди новый стон, который Белла жадно выпивает. Она начинает двигаться, всем телом ища того же трения, которого до беспамятства жаждут мои бедра...

На арене внезапно хлопает дверь, заставляя нас отпрянуть друг от друга.

Гребаные двери.

Белла разжимает ноги и медленно скользит вниз; когда задевает меня грудью, из горла вырывается очередной стон.

По коридору разносятся тяжелые шаги, и вот я уже сверлю взглядом Бена, уборщика, как только тот сворачивает за угол. Стоит ему увидеть в моих объятиях запыхавшуюся Беллу, как щеки мгновенно заливает краска.

— Привет, Кроуфорд, — неловко бормочет он.

Парень он неплохой, но только не в эту минуту.

— Привет, Бен, — отзываюсь я. Голос звучит настолько хрипло, что я сам невольно вздрагиваю.

Он ковыляет дальше, толкая перед собой тележку и старательно пряча глаза.

— А я предупреждал: кто-нибудь да увидит, — вполголоса замечаю я.

Белла, чьи губы распухли и раскраснелись, переводит взгляд с меня на Бена. Затем, вновь запуская пальцы в мои волосы и притягивая к себе, она низким, с хрипотцой голосом роняет:

— Тогда не переставай меня целовать.

Дважды просить не приходится.

Склонившись, я вновь накрываю ее губы своими, обнимая так бережно, словно Белла – величайшее сокровище во вселенной.

И ведь, если честно... так оно и есть.

Глава 31Грейсон

Грейсон: Если сожрешь все маффины Беллы до того, как я успею попробовать хоть один, заставлю тренера устроить тебе челночный бег на выживание во время тренировки

Киран Эшфорд: Ты бы слышал, как я ахнул

Киран Эшфорд: Жестокий ты человек, капитан

Грейсон: Я не капитан

Киран Эшфорд: Так говоришь только ты

Грейсон: И тренер

Грейсон: Человек, который принимает эти решения

Это уже не просто увлечение.

Хотя, думаю, им оно никогда и не было. Кажется, тело поняло, что мы с Беллой созданы друг для друга, в ту самую секунду, как увидел ее в гостиной – хлопающую потрясающими круглыми карими глазами. Кажется, сердце с самого начала знало: то электричество, что искрит между нами, случается раз в жизни. И я всей душой ненавижу обстоятельства нашего знакомства; ненавижу то, как отчаянно Белла пытается провести четкую границу между работой и... чем-то большим.

Взять хотя бы вчерашний вечер. После того как притянула меня к себе для поцелуя, через десять минут Белла отшатнулась, словно ошпарившись, – и граница вновь выросла нерушимой стеной.

Но, возможно, если покажу ей, как нам может быть хорошо вместе, она поймет, что вообще не должно было оказаться никакой фальши.

На следующее утро, ожидая ее на кухне, я не нахожу себе места. Не нахожу, потому что наконец-то признался себе, почему так отчаянно ищу встреч с ассистенткой и почему, когда дрочу в душе, перед глазами всегда всплывает именно ее лицо.

Вчерашний поцелуй был невероятным, как и тот, что случился до него. Я больше не могу игнорировать то, что Белла заставляет меня чувствовать: хочется целовать ее при любой возможности. Хочется вместе готовить и слушать, как она тихонько мурлычет песни. Хочется гулять, сбегать от толпы на ярмарке и прятаться в фотобудках. Хочется лежать в постели и пересчитывать веснушки на ее лице.

Хочется создавать воспоминания вместе с Беллой.

Но интуиция орет благим матом: только попробуй сказать об этом – и она сбежит. Так что пока придется действовать медленно и осторожно. Это противоречит всем инстинктам, но не попытаться было бы сущим мучением.

— Чувак, ты в порядке? — внезапно спрашивает Киран.

— М-м? Да, конечно, а что? — Киран развалился на диване и подозрительно косится на меня. — Хватит меня разглядывать.

— А чего ты такой дерганый? — его глаза округляются. — Это потому, что сегодня первая выездная игра с прошлого сезона?

Я фыркаю и делаю вид, что занят делом, чтобы Киран не заметил, как я безостановочно меряю шагами комнату.

— Никакой я не дерганый, обычная игра.

— Тогда почему нарезаешь круги?

Черт.