Мысленно поблагодарив вовремя подоспевшего официанта, я отпиваю свежий фруктовый коктейль, который он ставит перед нами.

Лайла расправляет плечи.

— Все, хватит депрессивных разговоров. Давай лучше обсудим твоего сексуального нового босса.

— Эм, вообще-то он и был частью того самого депрессивного разговора, — напоминаю я.

Она отмахивается.

— Нет уж, мы поговорим об одном крошечном факте, о котором ты так удачно умолчала.

— Озари же своим знанием.

Лайла тычет пальцем мне в плечо.

— О том, что Грейсон Кроуфорд – твой типаж до мозга костей.

Коктейль попадает не в то горло, и я закашливаюсь. Начинается настоящий приступ: у Лайлы глаза лезут на лоб, а некоторые посетители даже приподнимаются с мест. Пытаясь успокоить окружающих, я выставляю руку – мол, все в порядке – и машу им, пока на глаза от кашля наворачиваются слезы.

— Значит, он все-таки кажется тебе привлекательным, — лепечет она с донельзя самодовольным видом, едва я прихожу в себя.

Я фыркаю.

— И что навело на такие мысли? То, как перед глазами пронеслась вся жизнь, или то, что я отмахнулась от парня, который весь вечер не сводит с нас глаз, так и жаждя повода сделать искусственное дыхание?

Она морщится.

— Скользкий Стэн?

— Он самый, — отчеканиваю я, избегая его взгляда. Скользкий Стэн – еще один завсегдатай бара, готовый подкатить к любому мало-мальски движущемуся объекту.

— Не переводи тему.

— О, со мной все в порядке, кстати. Подумаешь, едва не отправилась на тот свет.

— Ой, да ладно: тело просто не дало соврать, и я советую прислушаться к этому знаку. А теперь колись, — она подается вперед, понижая голос, — он в жизни такой же горячий, как на фото?

— Я не видела его фотографий, потому что не искала информацию.

— Но?

Затаив дыхание, Лайла подается на край стула, мертвой хваткой вцепившись в бокал. Боже, ей эта отдушина нужна ничуть не меньше.

Плечи безвольно опускаются: я сдаюсь.

— Он самый сексуальный мужчина из всех, кого я когда-либо видела.

Лайла взвизгивает, вновь приковывая к столику взгляды посетителей, но ее это ни капельки не заботит.

— Я так и знала!

Фыркнув, я делаю осторожный глоток – слава богу, на этот раз жидкость идет куда нужно.

— Разумеется, он мне симпатичен. Глаза-то никуда не делись. Вряд ли на свете сыщется человек, который бы этого не признал.

— И-и-и?

Я бросаю на Лайлу многозначительный взгляд.

— Ты перечитала любовных романов, так что ничего. Лайла, он мой начальник. Я не могу позволить себе лишнего. Даже мысленно.

Потому что, стоит начать, я уже никогда не выкину из головы его образ в одном полотенце.

Она надувает губы.

— Во-первых, ничего я не перечитала. Это ты читаешь недостаточно.

В ответ я лишь закатываю глаза. Лайла права: я с удовольствием готова слушать бесконечные рассказы о сюжетах, крутых поворотах и книжных «крашах», но сама больше по фильмам и сериалам. Если уж и приходится сидеть на месте часами, я лучше порисую.

Хотя в последнее время было совсем не до этого.

— А во-вторых... — ее голос вырывает из раздумий, — не будешь же ты вечно его ассистенткой.

— Лайла, поверь, он на меня в таком ключе никогда даже не посмотрит.

У Лайлы едва челюсть не отвисает, и она принимается энергично мотать головой.

— Нет, мы не станем этого делать.

— Делать чего?

— Внушай себе что угодно, лишь бы не смотреть на него и не думать в таком ключе, но только не смей оправдываться. Ты потрясающая, просто ослепительная. Клянусь, тебя создали на самих небесах, так что даже не заикайся, будто он не позарится. У Грейсона ведь глаза тоже на месте, Бел.

Я не могу сдержать улыбку, сама собой расплывающуюся по лицу. Лайла обладает редким даром: умеет заставить тебя почувствовать себя самым особенным человеком на свете.

— Ой, спасибо, Лай.

На этом и ставлю точку, решив не распространяться о том, как выглядели те хоккейные фанатки, что остались на ночь. Грейсон с ними не спал, но был ли то осознанный выбор или просто следствие пьяного забытья, в которое он провалился?

Не мое дело. Я его ассистентка. И только.

Ассистентка.

Ассистентка.

Ассистентка.

Буду повторять это слово как мантру, пока оно не выжжется в мозгу. А в придачу и любезное напоминание: все мужчины рано или поздно уходят. Ничто так не заставляет либидо съежиться и помереть, как мысли о самом болезненном опыте в жизни.

Спешно сменив тему, я допытываюсь.

— От Майка новости есть?

Лайла закатывает глаза.

— Боже упаси, нет, и слава богу.

— Тот еще экземпляр, — бормочу я, прикладываясь к бокалу. Ладно, не прикладываясь, а делая приличный такой глоток.

Лайла фыркает.

— Они все те еще экземпляры.

Я удивленно поднимаю брови.