— Для справки: ты снова удалила приложение для знакомств?

— Удалила, — бурчит она в бокал.

Сердце болезненно сжимается. Неисправимый романтик, запертый в мире, где романтикой и не пахнет.

Лайла всегда твердила, что хочет любовь, предначертанную звездами. Настоящую, живую и всепоглощающую, а все, что ей до сих пор подсовывала жизнь, – сплошная серость.

— Может, стоит попробовать...

Она выставляет ладонь вперед.

— Я люблю тебя, Белла, и ценю попытки реанимировать мою несуществующую личную жизнь, но нужна передышка. Я устала... до чертиков устала ходить на свидания с посредственными мужиками, которые либо ленятся даже погуглить, что такое волчанка, либо советуют выпить таблетку парацетамола, а то и вовсе обесценивают страдания, заявляя, что я просто драматизирую, — голос хрипнет, и по нему чувствуется, какой непосильный груз давит Лайле на плечи. — Я эмоционально выжата и просто не потяну еще одного такого умника.

Подавшись через стол, я накрываю ее ладонь своей и слегка сжимаю.

— Я с тобой, Лайла. Загадываю желание на каждую увиденную звезду, чтобы ты попала в берлинскую программу и оказалась среди врачей, которым будет не плевать на тебя и твое здоровье, — на губах играет широкая улыбка. — И к черту заурядных мужиков. Некоторые из них даже задницу себе вытереть не умеют, так что гроша ломаного их мнение не стоит.

Лайла заливается смехом, и для меня это самый прекрасный звук во всей вселенной. Я готова на все, лишь бы лучшая подруга так беззаботно смеялась.

Глава 11Грейсон

Поиск

Вопрос: Почему мне трудно дышать рядом с ассистенткой?

Ответ: Задержка дыхания может быть признаком того, что нервная система находится в состоянии стресса – «бей, беги или замри». Множество ситуаций и людей способны спровоцировать подобную реакцию. Также причиной может стать волнение рядом с кем-то на ранних стадиях влечения и страсти.

Вопрос: Как перестать нервничать рядом с безумно сексуальной ассистенткой?

Тренер Андерсон с такой силой обрушивает таблоид на стол, что бумаги разлетаются во все стороны. Я невольно зажмуриваюсь: в глотку в очередной раз пихают последствия моих провалов.

— Ты издеваешься? — гремит он. — Я был снисходителен, Кроуфорд. Чертовски снисходителен! Ты и понятия не имеешь, как часто я шел навстречу, но это переходит все границы!

— Тренер...

— Не смей мне тут «тренеркать»! Ни единого слова!

Он вне себя от злости, и поделом, но от этого не становится менее устрашающим.

Шея Андерсона налилась нстолько густым багрянцем, что я невольно задаюсь вопросом: а дышит ли он вообще? Коротко стриженные каштановые волосы на висках густо присыпаны сединой. Подозреваю, что и к этому я приложил руку.

Я облажался по полной программе.

Понял это в ту самую секунду, когда с трудом продрал затуманенные перепоем глаза и обнаружил, что телефон на прикроватной тумбочке разрывается от уведомлений. Осознание окончательно накрыло, стоило перейти по одной из многочисленных ссылок: в сети висел ролик с миллионами просмотров. Кадры того, как я нападаю на папарацци.

Выходка, запечатленная в формате 4K, разлетелась по интернету на радость всей планете. Чтобы каждый желающий мог поглумиться, пристыдить и высмеять мой очередной колоссальный промах.

Весь мир наблюдал за тем, как я, вдрызг пьяный и невменяемый, крою матом человека, посмевшего спросить, не из-за смерти ли брата я нажираюсь каждый божий день.

Удар пришелся по больному, но ни в одном видео нет того момента, где папарацци, кривя рот в усмешке, выплевывает оскорбление. В нарезках, скриншотах и обрезанных клипах осталось лишь мое перекошенное лицо, пылающее первобытной, ничем не сдерживаемой яростью.

Раньше всегда удавалось не заглатывать наживку. Я умел игнорировать подобные выпады, но этот... Этот просочился в самую душу, глубоко засел внутри и пустил корни.

Вчерашний день оказался неподходящим для таких комментариев – особенно после того, как я наткнулся на бейсбольную экипировку Дрю. Нервы и так были на пределе, и эта фраза стала последней каплей.

Никто и никогда не обвинял меня в смерти брата. Этот ублюдок первым догадался, почему жизнь летит под откос, и теперь кажется, что обломки вот-вот рванут с новой силой. В глубине души я даже рад, что едкое замечание не попало в кадр: иначе все узнали бы, какой камень лежит на сердце, а я пока не готов, чтобы меня вытаскивали из ямы, которую сам и вырыл.

Тяжело вздохнув, тренер опускается в кресло за столом.

— В этот раз я ничем не могу помочь, Грейсон.

От внезапной мягкости в его голосе, от того, как резко сменился тон, я невольно поднимаю голову.

— Сэр, я понимаю, что поступил гнусно. Я все осознаю, — произношу я, хватаясь за грудь. — Он вякнул про Дрю, и крышу просто сорвало...

Он поднимает руку, призывая к молчанию.