Ашер запрокидывает голову от смеха, но, покосившись на меня, резко осекается.

— Охренеть, ты серьезно.

— Серьезнее некуда.

— И кто же взял его за яйца?

— Та, с кем, я надеюсь, не обойдется по-свински, — бормочу я себе под нос.

Мы разворачиваемся и шагаем туда, где журнал выстроил команду, а Ашер тихо присвистывает.

— После всех подколок и издевательств на тему меня и Синди не терпится отплатить ему той же монетой.

Я бы с радостью посмеялся и согласился, но не могу. Кирана редко отшивают, а Лайла дала жесткий отворот-поворот. Что-то подсказывает: его цепляет именно этот факт, а не реальный интерес. В конце концов, это же Киран. За все время нашего знакомства он ни разу не привязывался ни к одной девушке.

Не представляю, как он выглядит, когда влюблен.

Когда съемка заканчивается, я даже не пытаюсь делать вид, что хочу остаться и поболтать. Понимаю, что это мое мероприятие и по-хорошему нужно бы крутиться в толпе, распинаться ради пожертвований и пристройства животных, но все мысли заняты лишь Беллой.

Целый час, пока я торчал в амбаре и скалился для фото, кожа зудела от нетерпения.

А стоило фотографу сказать, что кадр готов, я пулей вылетел оттуда, будто задница загорелась.

Найти ее не составляет труда. Я замечаю, как Лайла закатывает глаза в ответ на какую-то реплику Кирана, а Белла закусывает губу, изо всех сил сдерживая смех.

Как бы ни был счастлив ее видеть, меня убивает то, что рука Беллы все еще сжимает поводок Бэмби. При виде меня золотистый ретривер оживляется, радостно колотя хвостом по земле.

— Привет, красавица, — воркую я, наклоняясь, чтобы погладить ее. — Желающих так и нет?

Настроение резко падает.

— Нет, — отвечает Белла. — Мы даже натянули на Лайлу волонтерскую футболку, чтобы люди не подумали, что уже забрали ее себе.

Что ж, это все объясняет. А я уж испугался, что к переодеванию приложил руку Киран. Я открываю рот, чтобы что-то сказать, но осекаюсь, поймав на себе оценивающий взгляд Беллы.

Такое выражение вижу в ее глазах впервые.

Киран что-то сболтнул?

— А почему бы ее не оставить? — заявляет она. — Она тебя обожает. Только посмотри.

Я прослеживаю за ее взглядом и вижу Бэмби: щенячьи глазки во всей красе, Лэмб Чоп свисает из пасти, а сама собака медленно кладет морду мне на колени.

— Я бы с радостью, но это жестоко. Она панически боится разлуки, а я вечно в разъездах.

— Я могу за ней присматривать.

Я резко поднимаю голову.

— Тебе придется оставаться на ночь во время выездных матчей. Таскать ее туда-сюда – настоящий стресс, это лишь усилит тревожность.

Белла прикусывает губу и пожимает плечами.

— Я согласна.

В голове происходит замыкание.

Белла только что согласилась... ночевать в моем доме.

Перед глазами вспыхивают картинки того, как она раскинулась на кровати, но их тут же окатывает ведром ледяной воды.

А что, если она исчезнет после окончания уговора?

Словно прочитав мысли, Белла присаживается на корточки, чтобы оказаться на одном уровне со мной; перепалка Лайлы и Кирана забыта. Эти медово-карие глаза, так похожие на глаза Бэмби, пригвождают меня к месту.

— Почему бы не взять ее на передержку? Большинство собак забрали, а тех, кто остался, расхватали временные хозяева. У всех будет ночлег. Она не может оказаться единственной, кому придется вернуться в приют, и я даже представить боюсь, какую жуткую панику Бэмби испытывает, сидя взаперти в клетке.

Новость о том, что почти всех разобрали, наполняет сердце радостью, но за ней по пятам следует леденящий ужас от мысли, что Бэмби останется совсем одна. Именно поэтому я никогда не навещаю животных по вечерам: от мысли, что они остаются там, брошенные и бездомные, к горлу подкатывает желчь.

Будь моя воля, утащил бы всех к себе и устроил контактный зоопарк.

— Ладно, но оставим только при условии, что ты будешь помогать, когда меня не окажется дома. Для Бэмби это период адаптации к новому месту, поэтому тревожность начнет зашкаливать.

Белла расцветает, и я жалею, что не согласился раньше – лишь бы увидеть ее снова.

— А еще напишу про Бэмби пост в соцсетях. Ее точно кто-нибудь захочет забрать. Как тут устоять?

Она кладет ладонь поверх моей.

— Я бы повременила.

— Почему?

Белла переводит взгляд на собаку, которая в этот момент во все глаза пялится на меня.

— Потому что она любит тебя. Дай немного времени побыть с тобой.

Вот только, кажется, за этими словами кроется что-то еще, особенно когда в ее взгляде мелькает расчетливый блеск.

Я бросаю взгляд на часы: всего три дня, а все уже понемногу сворачиваются. Белла права: подавляющее большинство собак обрели дом, а те немногие, кто остался, похоже, привязались к кому-то из гостей, а не к волонтерам.

На лице расплывается улыбка.

— Сегодня почти сотня хвостатых обрела семью.

— Благодаря тебе.