Для нас, сирен, первый инстинкт — заманивать мужчин на смерть. Мы соблазняли их, топили и съедали, и их тела давали нам достаточно сил и питательных веществ, чтобы продержаться несколько месяцев. Они — редкое, но излюбленное ламиком блюдо. Но я никогда прежде не охотилась на мужчин, и хотя моим первым порывом при виде этого конкретного человека должно было стать соблазнение ради его уничтожения, все, чего мне хотелось — просто соблазнить его. Мне тогда едва исполнилось шестнадцать, я была едва ли взрослой, и вид этого мужчины перевернул во мне все внутри. Он заставил меня чувствовать то, о чем я прежде и не мечтала. Я проголодалась иначе, куда более непреодолимо.

Я была таким проклятой тупицей.

За считанные секунды я влюбилась в него, поглощенная похотью, и этот мужчина стал моей одержимостью. Я проводила дни, прячась за скалами на мелководье, шпионя за ним, пока Нилл кружил в воде позади меня. Человек путешествовал с труппой людей, которые потакали каждому его капризу. Ночью он спал в палатке на пляже, белое полотно которой походило на корабельные паруса, а череда женщин исчезала внутри, и их хриплые стоны заставляли мое тело ныть от потребности и зависти. Днем он валялся на песке, развлекая гостей и пируя изысканной едой. Мне хотелось попробовать все, что они ели, но приходилось довольствоваться моллюсками, крабами и морскими огурцами, обитавшими на мелководье вокруг меня.

Тогда я еще не понимала по-английски, но со временем сообразила, что они называют его «принц Эрик».

Что я действительно понимала, так это то, что он должен стать моим. Кем-то, кого я наконец смогу назвать своим. Всю свою жизнь я чувствовала себя такой надломленной и одинокой: отец — добрый, но строгий и далекий, сестры — свет его жизни после исчезновения матери. А я? Мне достался лишь Нилл, и на том спасибо. Никто никогда не бросал на меня взгляд и не интересовался, как я. Я была лишь третьей сестрой, занимающей слишком много места в море. Даже другие сирены в королевстве игнорировали меня. Хоть я и была никем в собственной семье, я также казалась слишком необычной и величественной для тех, кто жил за ее пределами, чтобы они захотели со мной дружить.

И тогда я по глупости подумала, что если заставлю этого человека, принца Эрика, стать моим, то мне больше не придется быть одной. Но он жил на суше и никогда не прожил бы под водой больше нескольких минут. Он никогда не стал бы частью моего мира.

Вот тогда я и поняла, что должна стать частью его мира.

В детстве меня предупреждали о морских ведьмах — существах, владевших магией, которая позволяла им менять облик по своему желанию, давая возможность жить как под водой, так и над ней. Хотя люди боялись сирен, мы, сирены, боялись морских ведьм. Они обладали способностью исполнять наши желания, но ни один их дар не доставался даром.

Однако я была молода, своенравна и опрометчива. Я жаждала приключений, хотела узнать, какова жизнь над морем, хотела стать кем-то большим, чем была. Я хотела любви.

И поэтому я принялась призывать морскую ведьму. Сестры говорили мне, что в качестве подношений тем нравятся блестящие вещи и что они откликаются на зов сирены. Весь вечер я металась туда-сюда, находя вещи, привлекавшие мой взгляд: ярко-красные, оранжевые и желтые кораллы насыщенных оттенков, крошечных фиолетовых морских звезд, редкие светящиеся лазурные водоросли и жемчужины, которые я выманивала из несговорчивых устричных раковин.

Собрав эти сверкающие дары моря, я поплыла вниз, к каньону со стенами из скал и кораллов, поднимавшимися вокруг меня, — в место с фантастической акустикой. И тогда я запела.

Насколько я знала, не существовало какой-то конкретной песни, способной вызвать морских ведьм, — нас мог привлечь к ним лишь наш голос в целом. У всех сирен были чарующие и прекрасные голоса, и мой не был исключением. Просто мне не нравилось петь, поскольку это делало меня центром внимания (если только пела кто-то из сестер, тогда меня вообще никто не слышал).

Но я запела. Я пела для морской ведьмы, пела о том, что хочу заключить сделку, о желании обрести жизнь на суше, завоевать сердце мужчины, и после того, что показалось вечностью, Нилл начал нарезать защитные круги вокруг меня, давая понять, что приближается морская ведьма.

Первым делом появились щупальца. Они представляли собой гигантские, скользящие канаты с присосками на концах и морщинистой фиолетовой кожей. Они принадлежали вовсе не морской ведьме, а одному из кракенов — гигантских морских чудовищ, которыми повелевали ведьмы.

Остальная часть кракена скрывалась в мутных синих глубинах океана, хотя я смутно различала маленькие светящиеся желтые глаза.

Затем появилась Эдония, шагая ко мне по морскому дну на двух ногах, совершенно обнаженная.

Она была потрясающей. Я слышала, будто морские ведьмы — это уродливые каторжные старухи, но здесь все обстояло совсем иначе. Она была нежной и бледной, с длинными струящимися белыми волосами, которые вились вокруг ее головы, словно морские змеи. Она больше всего походила на человека, и я тут же позавидовала ей.

— Дорогуша, — обратилась она ко мне, и ее голос звучал мелодично, но низко. — Расскажи, что тебя терзает?

Я была так ошеломлена ею, что не могла вымолвить ни слова.

— Ты ведь призвала на помощь морскую ведьму, не так ли?