Внутри пахло сыростью, бетонной пылью и чем-то кислым — старой штукатуркой, может быть. Зал ожидания был большой, с высоким потолком и остатками лепного карниза. Половина зала в строительных лесах — деревянные подмости, доски, козлы. На полу были разбросаны куски штукатурки, обрезки арматуры, пустые мешки из-под цемента.

Но ни одного тряпья. Ни одной бутылки. Ни одного кострища. Ни одного тёмного угла с характерным запахом, указывающим на то, что здесь кто-то жил. Здание, закрытое три года, в центре портового города, без охраны, с замком на одном шурупе — и ни одного бездомного, как и говорили парни.

Мы прошли по залу, заглянули в боковые комнаты — бывшие кассы, служебные помещения, подсобки. Везде — леса, мусор, пыль. Лестница на второй этаж, деревянная, прикрученная к стене, шаталась, но выдержала нас.

Наверху нам открылся коридор с комнатами. Бывшие конторы речного управления, судя по табличкам на дверях: «Диспетчерская», «Начальник смены», «Бухгалтерия». Пустые, с ободранными стенами и выбитыми окнами. В одной на полу валялся опрокинутый стул, и Ася обошла его по широкой дуге, хотя в этом не было никакой необходимости.

— Чувствуешь что-нибудь? — спросил я Асю.

Она остановилась, подняла ладонь. Подержала в воздухе секунд десять. Покачала головой.

— Ничего. Фон чистый. Если тут была магия — её давно нет.

[Подтверждаю. Через часы я тоже ничего не вижу. Ни остаточного следа, ни активного источника. Если здесь что-то есть, оно либо спит, либо экранировано, либо работает не на постоянной основе.]

— Возможно, оно активно только ночью, — предположил я.

— Или его просто нет, — сказала Ася с надеждой, в которой было больше мольбы, чем уверенности.

— Вернёмся ночью и проверим.

— Ночью, — повторила она с сарказмом. — Конечно. Ночью. В заброшенное здание. Проверять привидение, которого не существует!

— Именно.

Ася закрыла глаза. Открыла. Выдохнула.

— Хорошо, — сказала она. — Но я беру свою сумку с собой.

— Ты её и так взяла.

— И возьму ещё раз!

***

Мы вернулись, и день в лавке прошёл тихо. Три успешно обслуженных клиента — двое с мелочью, один плюс-минус серьёзный: женщина средних лет принесла на оценку браслет с камнем, который менял цвет в зависимости от температуры.

[Интересная вещь. Термочувствительный индикатор на кварцевой основе. Не редкость, но этот старой работы, ручной огранки. Рублей восемьсот, если камень не треснутый.]

Камень оказался целым. Женщина ушла довольной, а Лавка осталась сытой.

После закрытия мы сходили поужинать на квартиру. Ася ела молча, сосредоточенно, с обреченным выражением посланного на казнь. Я не стал подшучивать. Мужество бывает разное, и Ася, которая боялась, но шла, заслуживала уважения, а не комментариев.

Вернулись в лавку.

— Ляжем до полуночи, — сказал я. — В двенадцать выходим.

Она кивнула и ушла к себе — в новую комнату.

Я лёг и завёл будильник, закрыл глаза. Уснул мгновенно — после ночи в кресле тело требовало своё.

Проснулся от звона будильника, сразу. Тело отозвалось легко — молодые мышцы, никакой утренней скованности, только лёгкий холод от открытого окна. Я оделся, вышел в коридор и постучал в дверь Аси.

— Не сплю, — раздалось изнутри. Голос был бодрый.

Через пять минут мы вышли. Ася несла саквояж, в который переложила принадлежности из сумки, а я взял фонарь.

Здание вокзала в темноте выглядело иначе. Днём оно было просто заброшенным — обшарпанным, скучным, с ободранными стенами. Ночью это была тёмная глыба без единого огонька, с чёрными провалами окон на втором этаже, которые смотрели на нас как пустые глазницы.

— Уютно, — прошептала Ася, явно пытаясь саму себя подбодрить.

— Привидений не существует, — напомнил я.

— Я в курсе, — хмыкнула она.

Дверь была так же открыта — замок я не стал возвращать на место. Мы вошли, я включил фонарь, выхвативший из темноты знакомый зал ожидания — леса, доски, мешки. Тени от подмостей ложились на стены рваными полосами.

— Разделимся? — предложил я. — Ты — налево, я — направо.

— Нет уж!

— Площадь осмотра удвоится. А ты не хотела надолго здесь задерживаться.

— Нет.

— Ася, уверена? — спросил я скорее для проформы.

— Я колдунья третьего ранга, и мне не нужна нянька. Но разделяться в заброшенном здании ночью — это глупость. Мы идём вместе.

Аргумент был здравый. То, что при этом голос Аси звучал на полтона выше обычного, а саквояж она прижимала к груди, — это детали, на которые вежливый человек не обратит внимания.

— Вместе так вместе, — согласился я.

Мы двинулись по залу. Я поднял фонарь, освещая углы. Тишина была полной — ни ветра, ни скрипа, ни шороха. Только наши шаги по бетонному полу и тихое позвякивание чего-то металлического в саквояже Аси.

Прошли зал. Заглянули в боковые комнаты. Ничего. Поднялись на второй этаж. Лестница скрипнула, и Ася дёрнулась, охнув, но тут же выпрямилась.