— Резонансный маятник, — пояснил он, заметив мой взгляд. — Фиксирует магическую связь между артефактом и владельцем. Встаньте, пожалуйста, посередине помещения и положите ладонь на пол.

Я опустился на корточки. Положил. Дерево под пальцами было теплее, чем обычно, и я почувствовал, как где-то глубоко внутри, за досками и балками, что-то отозвалось.

[Я тут. Я тебя чувствую. Не волнуйся, просто стой.]

Вольский поднял маятник, протянул в пространство около меня. Кольца начали вращаться — медленно, потом быстрее, каждое в свою сторону. Диск засветился — мягко, золотисто, тем же цветом, которым светились нити из книги в первый день.

— Связь есть, — сказал он. — Сильная. Стабильная. Глубина привязки… — он прищурился, наблюдая за кольцами. — Необычно глубокая. Когда вы установили контакт?

— Сегодня утром.

Вольский поднял брови.

— Сегодня? — он снова посмотрел на маятник. — Такие показатели обычно бывают у связей, которым несколько лет. Интересно. — Он записал что-то в блокнот. — Ну что ж. Привязку я подтверждаю. С точки зрения закона Мильтона-Егорова, если нет наследников, то всё чисто. Я сейчас вернусь в контору, оформлю все, напишу официальный документ, и пошлю его вам с ассистентом. У него в ближайшие дни будет очень много переработок… — с каким-то кровожадным тоном произнес Вольский.

Впрочем, Игнат явно заслужил.

— Сколько я вам должен? — спросил я.

— Нисколько, — Вольский встал и начал складывать инструменты обратно в саквояж. — Вы починили мне птицу, разобрались с ситуацией и, вероятно, спасли контору от визита ОБЛИКа — потому что если бы она вылетела на улицу… — он не договорил, но покачал головой. — Считайте, мы квиты.

Я протянул ему руку. Он крепко пожал ее.

— Приходите, если будут вопросы, — сказал он. — Или если попадётся что-нибудь интересное.

— Обязательно, — кивнул я.

Он вышел. Дверь закрылась.

— Одну проблему решили, — сказал я.

[Осталось ещё немало. Но на сегодня — хватит. Ты устал, хотя сам этого не замечаешь.]

— Замечаю, — возразил я. — Просто привык не обращать внимания.

[Привыкай обращать. Новое тело заслуживает лучшего обращения, чем предыдущее. Как минимум потому, что ты уже знаешь, к чему тебя привело плохое обращение со своим телом.]

Я усмехнулся. Положил документ в папку Маргариты, сходил убрал папку в ящик стола наверху. Спустился обратно.

Ася сидела на стуле за прилавком и задумчиво разглядывала шкатулку-накопитель на полке. Свечение в её гранях стало чуть ярче — или мне показалось. Посмотрела на меня. Потом тихо сказала — без ехидства, без подколки, совсем не тем голосом, к которому я успел привыкнуть:

— Ты хорошо все сделал. С птицей. Я бы не смогла.

Я не нашёл, что ответить. Комплименты от Аси были настолько непривычны, что мозг по инерции искал подвох.

— Спасибо, — чуть улыбнулся я.

Она кивнула и отвернулась. Потом встала, поднялась по лестнице — видимо, за ведром и тряпкой, завершать уборку, прерванную визитом оценщика. Я остался внизу.

Было тихо.На полке мерцала шкатулка. В кармане тикали часы. В папке наверху лежал документ с печатью. Завтра мне предстоит поход в Палату наследств и в Реестровую палату. Послезавтра — в ОБЛИК.

Звякнул дверной колокольчик, прерывая мои мысли.

Ася остановилась на полпути — видимо, услышала с лестницы. Я услышал быстрые шаги. Она спустилась, прошла мимо меня, встала за прилавок, выпрямила спину.

Дверь открылась. Вошёл мужчина средних лет в хорошем пальто, с портфелем. Огляделся с тем лёгким удивлением, как будто не ожидал здесь кого-то застать.

Ася улыбнулась и сказала спокойным, приветливым голосом, в котором не было ни капли от взбалмошной колдуньи:

— Добрый день. Добро пожаловать в «Лавку чудес». Чем я могу вам помочь?

***

Неделя — это много или мало?

В прежней жизни я бы сказал: ерунда. Семь дней — семь рабочих смен за верстаком, семь вечеров с книгой и чаем, семь раз уснуть и проснуться. Ничего особенного.

Но здесь, в Грозове, в чужом молодом теле, за прилавком магической лавки, первая неделя показалась длиной в целую жизнь.

Документы мы собрали и это заслуживало отдельного упоминания. Палата наследств потребовала свидетельство о привязке, справку о происхождении артефакта-здания, выписку из реестра магических объектов и почему-то — подтверждение отсутствия задолженности по земельному сбору за последние двадцать пять лет. За те двадцать пять лет, что Лавка спала.

Реестровая палата, в свою очередь, потребовала свидетельство из Палаты наследств, которое я ещё не получил, потому что Палата наследств требовала выписку из Реестровой палаты. Классика. В любом мире бюрократия была устроена одинаково — два ведомства указывают друг на друга, а проситель бегает между ними, пока не поседеет.

Я не поседел — волосы молодого тела пока держались — но к вечеру пятницы знал по именам всех клерков, секретарей и даже сторожа, который впускал посетителей через заднее крыльцо, когда парадная дверь была закрыта на обед.