— Сейчас есть два варианта. Либо они с Роговым после убийства решили залечь на дно, и тогда мы Рогова не найдем еще год минимум, что бы ни делали, либо они попытаются выдоить из этой аферы максимум, пока МОЛОТ еще не сел им на хвост. И тогда клюнет почти наверняка. Надо будет сказать капитану, чтобы Перова все-таки арестовали, чтобы Блюм выдохнул и расслабился.

— Значит, выманиваем Рогова?

— Да. Если Блюм придет к нему с чертежами, чтобы тот сделал подделку — скорее всего можно будет ожидать появления Рогова. Он придёт в вашу лавку. Мы его возьмём.

— Группа захвата в моей лавке?

— У вас есть возражения? — он спросил не с претензией, скорее с беспокойством. Было видно, что он понимал, что для гражданского вроде меня такая идея может быть чересчур.

Подумал. Лавку использовали как ловушку. Чужие люди внутри, ночью, возможен бой. Рогов, судя по описанию, был не тем человеком, который сдаётся тихо. Но Лавка будет в курсе и сможет контролировать ситуацию. А дружба с детективом МОЛОТа стоили неудобств. Вот только…

— Одним приоритетным правом выкупа вы за такое уже не отделаетесь.

— Чего вы хотите?

— Во-первых, я не позволю вашим бойцам устраивать в моей лавке погром. В засаде будете участвовать вы, а также я, мои работники — и все. И я буду рассчитывать, что вы закроете глаза на некоторые вещи, которые можете увидеть в процессе задержания.

— Допустим… — протянул Жаров.

— А во-вторых… — я задумался. — Вы же устраиваете иногда аукционы на артефакты из закрытых дел? Не запрещенные, разумеется.

— Бывает, — кивнул Жаров. — Где-то раз в полгода.

— Я хочу такое же приоритетное право выкупа на них. Наверняка среди артефактов, замешанных в таких делах, найдется много чего интересного.

— Это интересное желание, — хмыкнул детектив. — На самом деле такое право действительно существует в качестве жеста большого уважения к нашим гражданским консультантам и помощникам. Но чтобы кто-то получал его после первого же дела…

— Сколько до следующего такого аукциона?

— Последний был полтора месяца назад, так что еще не скоро.

— Предлагаю так: вы закрепите за мной это право заочно, и до этого аукциона сможете провести еще несколько проверок того, насколько я этого достоин. Только учтите, что за следующие обращения я буду просить отдельные компенсации.

Жаров впервые с момента нашего знакомства хохотнул. Коротко, но искренне.

— Хорошо, Петр Алексеевич. Я поговорю с начальством. Уверен, за четыре-пять месяцев вы более чем заслужите это право.

— Тогда договорились. Сообщите мне, в какой день в мою лавку должен будет прийти оригинальный Хорн.

***

Пять дней в итоге заняло ожидание.

Куликов связался с Блюмом (Жаров прислал записку: «Информация передана»). Блюм уже через день пришел к Куликову с чертежем нужного артефакта и резцом (Жаров прислал вторую записку: «Блюм клюнул»). Куликов закончил подделку и отдал ее Блюму вместе с резцом (Жаров прислал записку: «Копия готова»). Дата была назначена: четверг. Артефакт Хорна якобы будет в лавке с вечера среды до утра пятницы.

Среда. Вечер. Жаров пришёл за два часа до заката. Пояс с артефактами был на месте, но под длинным пальто, застёгнутым на все пуговицы. С собой принёс небольшую сумку, из которой достал четыре маленьких шара матового стекла и расставил по углам торгового зала.

— Сигнальные, — объяснил он. — Если кто-то пересечёт порог, я буду знать, даже если он будет использовать маскировку.

Кивнул. Лавка тоже будет знать, но говорить об этом Жарову я, разумеется, не стал.

Ася спустилась со второго этажа. Волосы собраны, рукава закатаны, на поясе несколько мешочков с порошками. Она смотрела на Жарова с тем выражением, которое я уже научился читать: интерес пополам с настороженностью.

Засада была чем-то новым для неё. Не страшным, но волнующим, хотя она старалась этого не показывать. Встала за стеллажом у дальней стены. Жаров проводил ее немного удивленным взглядом. Ему явно было непонятно, что на задержании делает девушка.

Сема устроился за прилавком. Для него всё было проще: сидеть тихо, ждать, а когда понадобится, встать и сделать то, что он умел лучше всего. Физически Сема был самым сильным из нас, возможно, сильнее, чем мы втроем вместе взятые, хотя, конечно, Жаров тоже был очень тренированным мужчиной.

Я в данном случае был скорее для координации и поддержки. Взял в руку уже показавший свою эффективность фонарь-ослепитель, вставил в глаз монокль, чтобы засечь Рогова даже под маскировкой, встал за углом второго зала.

Сам Жаров занял позицию у стены справа от входа, в тени между двумя витринами. Оттуда он видел дверь, но с порога его было не разглядеть. Достал из кобуры два предмета: плоский диск и короткий цилиндр. Положил на пол у ног, в пределах досягаемости.