— Захар Осипович, это Пётр Воронов, владелец лавки артефактов на Тихой набережной. Консультант. Нашёл кое-что, что упустили наши спецы. Хотел бы, чтобы вы подтвердили.

Грачёв хмыкнул и пропустил нас внутрь.

Мастерская была тесной, заставленной верстаками и стеллажами, на которых в кажущемся беспорядке лежали инструменты, заготовки, незаконченные работы.

Но беспорядок был обманчив: каждый инструмент лежал на своём месте, каждая заготовка была помечена биркой. Грачёв работал здесь десятилетиями, и мастерская была продолжением его рук.

Жаров выложил кубики на верстак. Грачёв сел на табурет, надел очки с толстыми линзами (не простые, в оправе поблёскивали маноконтуры), и принялся рассматривать. Долго. Молча. Один раз цокнул языком. Потом ещё раз.

Потом достал из ящика тонкий щуп, похожий на иглу, и начал водить им вдоль поверхности кубика. Движения были медленными, аккуратными: старик знал своё ремесло. Щуп замирал в определённых точках, и Грачёв чуть поворачивал кубик, проверяя под другим углом. Через минуту поднял голову, посмотрел на меня.

— Что ты там нашел? — прямо спросил он.

Я сел рядом. Объяснил: стабилизирующий контур, перенастройка, перемычки. Нарисовал на клочке бумаги, как примерно выглядит оригинальный контур и как изменённый.

Грачёв слушал, кивая. Когда закончил, старик взял мой рисунок, посмотрел, хмыкнул и вернулся к щупу. Ещё минуты три. Проверил все кубики, каждый раз задерживаясь именно в тех точках, на которые я указал.

Снял очки. Положил на верстак. Потёр переносицу. Посмотрел на меня.

— Ну, хоть кто-то тут не дурак. — Из уст Грачёва это звучало примерно как орден.

Жаров чуть качнул головой, и в его взгляде мелькнуло удовлетворение.

Грачёв встал, прошёлся по мастерской (три шага в одну сторону, три обратно, больше не позволяло пространство), и заговорил, уже не ворча, а серьёзно. Перенастройка есть, техника нестандартная, штатные методы диагностики её не ловят. Почерк перенастройки отличается от почерка подделок (похоже, Жаров показывал ему их тоже): другая рука, другая школа.

— Если этот парень, — Грачёв кивнул на кубики, — действительно умеет перенастраивать защитные сети таким образом, это серьёзная проблема.

— Понимаю, — сказал Жаров.

Грачёв повернулся ко мне.

— Сколько лет тебе?

— Двадцать три, — по паспорту у Петра день рождения был в начале июня, и официально я придерживался этих данных, но отмечать, если вообще буду это делать, собирался в октябре, как и семьдесят восемь раз до этого.

Грачёв посмотрел на меня с выражением, которое ясно говорило, что он мне не поверил. Впрочем, очевидно, тут ему спорить было не с чем.

— Если понадобится помощь по артефактам, обращайся. И если захочешь что-нибудь продать из того, что через тебя проходит, дай знать. Возможно, куплю.

Рукопожатие было жёсткое, сухое, короткое. Ладонь у Грачёва была маленькой, но пальцы были сильными.

Когда мы вышли, Жаров сказал:

— Теперь вижу, что вам можно доверять, Петр. Свое право выкупа вы уже заработали. Но если вам интересно, буду держать в курсе расследования.

— Интересно, — кивнул я. — Начав, хотелось бы узнать, чем все закончится.

***

Два дня прошли в обычной работе. Лавка торговала: пришёл Нечаев за порошком для чистки серебра, заглянула женщина с вопросом про настольные часы (не артефакт, просто часы, Сема отправил её к часовщику на Мельничной). Илья помогал перекладывать витрину, уронил шкатулку (не разбил, но Ася посмотрела так, что он побледнел). Обычные дни, и в их обычности было что-то успокаивающее.

На второй день, ближе к вечеру, Жаров приехал в лавку с двумя коробками.

В первой лежали три артефакта Аркадия Львовича Перова: браслет с геометрическим орнаментом, кулон в форме капли и гребень для волос с мелкой насечкой. Работы зрелого мастера: чистые контуры, уверенная рука, классическая техника. Всё по учебнику, всё правильно. Вещи хорошие, добротные, без блеска, но и без даже малейших изъянов.

Во второй: три артефакта Дениса Куликова. Брошь с цветочным мотивом, подвеска на тонкой цепочке, браслет-цепочка. Работы попроще, контуры грубее, глубина неровная. На первый взгляд, уровнем ниже. Начинающий мастер, который ещё учится. По крайней мере, так должно было выглядеть.

Жаров также достал из портфеля одну из подделок (забрал из хранилища для сравнения) и положил отдельно.

— Начальство требует арестовать Перова, — сказал Жаров, ставя коробки на стол. — Улики указывают на него: доступ к коллекциям, навыки, мотив не установлен, но возможности достаточно. Лосев, наш капитан, поддерживает. Мне приказано действовать.

— Но вы сомневаетесь, — догадался я.