— И как мне быть? Вы уж точно на Петю не тянете.

— Ну, — хмыкнул я, — как минимум можно сказать: «Ты уж точно на Петю не тянешь».

[Ох, Ловелас! Высший уровень флирта!]

Пожалуй, ее смех был оправдан. Но я последний раз флиртовал шестьдесят лет назад, так что мне было простительно.

И Варю это, кажется, нисколько не смутило. Она хихикнула, а затем кивнула.

— Хорошо, Петр, будем с тобой на ты.

— Хорошо, Варя, — улыбнулся я.

Проводил ее до поместья. Неспешным прогулочным шагом Дорога заняла почти час, и мы говорили обо всем подряд: о Грозове, который в некоторых местах я успел изучить лучше Вари, которая редко выбиралась из поместья, о набережной и рыбе в реке, о Лизе вспоминали дважды.

У ворот она остановилась, повернулась. За её спиной, в глубине сада, светились окна второго этажа.

— Спасибо, Пётр Алексеевич. Мне было хорошо, — улыбнулась она, уже в шутку называя меня полным именем.

— Мне тоже, Варвара Дмитриевна, — ответил я в том же тоне.

Она открыла воротину ключом и ушла внутрь. Не оглянулась, но в том, как она шла по дорожке из посеревшего гравия, чуть расправив плечи, читалась лёгкость.

***

Колокольчик звякнул в половине третьего на следующий день после визита Вари. И на этот раз гость был уже далеко не приятным.

День выдался тихий. После обеда Ася поднялась к себе разбирать расходники, Сема гремел посудой на кухне, и в торговом зале было пусто, спокойно, только Лиза на стене лениво следила за мухой, которая кружила под потолком рядом с зонтом.

За окном по набережной прошла женщина с корзиной, остановилась у парапета, посмотрела на воду и пошла дальше. Обычный август в Грозове: жара отпустила, но тепло ещё держалось.

Я поднял голову на звонок колокольчика.

Граф Ростовцев стоял в дверях и встречал меня грозным взглядом.

Глава 6

За Графом, на полшага сзади, встал его сын Николай. Оба в парадном, оба при галстуках, и по этому было понятно, что визит не случайный. В последний раз я видел графа в расстёгнутом воротнике и с засученными рукавами, когда мы допрашивали Чернова. Сегодня на нём был тёмный костюм с жилетом и часы в кармане. Выбрит чисто. Приехал не со стройки и не с конюшни.

[Милый, осторожнее. Граф не в деловом настроении. Вон как челюсть сжал.]

Николай прислонился плечом к косяку, скрестил руки на груди. Лицо закрытое. Не враждебное, но и не дружелюбное. Взгляд скользнул по полкам, задержался на Лизе в раме, вернулся ко мне. Он знал, зачем отец его сюда привёз, и, судя по сжатым губам, не был в восторге.

Граф прошёл внутрь. Три шага до прилавка. Остановился. Не сел на клиентский стул, хотя я молча указал на него взглядом. Стоять было принципиально: сесть означало разговор, а он пришёл не разговаривать.

— Пётр, — начал он.

— Дмитрий Андреевич. Здравствуйте. Николай, добрый день.

Николай кивнул от двери.

Пауза. Граф посмотрел на артефактный компас, который я ещё держал в руке, потом на меня. Собирался с мыслями, хотя наверняка репетировал по дороге.

— Мне стало известно, что моя дочь приходила к вам, — сказал он. — Сюда, в лавку.

Я положил компас на прилавок. Аккуратно, стрелкой от себя.

— Да, — не было смысла отрицать.

— Варвара мне рассказала. После того, как я спросил.

Уточнять, что именно значило «спросил» в устах человека, который на допросе Чернова перешёл на крик за полторы секунды, не стал.

— Пётр Алексеевич, — граф чуть повысил голос. Не крик, даже не резкость, скорее командный тон, который, вероятно, работал на подчинённых и на Чернове. — Я ценю то, что вы для меня сделали. Не забыл и не забуду. Но Варвара вам не ровня.

[Какая самоуверенность. Пришёл в мои стены и командует моим хозяином.]

Он произнёс это так, словно озвучивал факт. Земля круглая, вода мокрая, моя дочь вам не ровня.

— Она дочь графа. Вы, при всём уважении к вашей работе и вашим способностям, владелец лавки. У людей и без того достаточно поводов для разговоров. Я прошу вас прекратить общение с ней.

Странное дело. Злости не было. Обиды тоже. Граф говорил ровно то, что я ожидал услышать с того момента, как увидел его в дверях. Может быть, даже раньше, с того дня, когда впервые пришёл к Ростовцевым и увидел, как он смотрит на меня рядом с Варей. Тогда он сжал челюсть и промолчал. Сейчас перестал молчать.

Меня занимало другое. Графу было под пятьдесят. Характер прямой, властный, привыкший командовать. При этом Варе двадцать и она не замужем. Николаю двадцать пять и он не женат.

Человек, который только что без колебаний потребовал от меня прекратить общение с его дочерью, почему-то за все эти годы не устроил судьбу собственных детей. При том что явно мог бы.

С его характером и титулом нашёл бы и жениха Варе, и невесту Николаю за неделю. Но не стал. Почему?