[Идет. Милый, он идет. Показался из-за угла, посмотрел в переулок… бросился бежать!]

Хотя я не видел, что там происходит, и находился в полной безопасности внутри Лавки, сердце все равно пустилось в галоп. Но поддаваться было нельзя, я должен был оставаться в трезвом уме, чтобы в случае чего быстро сориентироваться и дать нужную команду.

«Хвост?»

[Нет… нет… нет… Вот они! Один в коротком пальто, второй в рабочей куртке и с длинным свертком под мышкой… милый, есть третий! И четвертый!]

А вот это уже было плохо.

Глава 8

Я встал, слишком были напряжены нервы.

— Ася, готовься.

Она кивнула.

[Они бегут за Николаем. На знаке будут двое, потом с отставанием в полсекунды третий, четвертый запоздает секунды на две.]

«Значит ориентируемся на первых двоих, и Семе передай, чтобы он спешил к ним».

Через буквально секунду прозвучала команда:

[Ася, сейчас!]

Ася свела ладони.

С улицы не донеслось ни звука, ни вспышки, ничего такого, что услышал бы человек за стеной. Только лампа на прилавке качнула огнем, и сама Ася шумно выдохнула сквозь зубы.

[Двое замерли, будто статуи. Третий на ногах, сопротивляется. Последний остановился, не понимает в чем дело. Семе передала, он бежит к набережной.]

Я не видел, что там происходит, но Лавка вела мне картину без пауз.

[Он у нас, конечно, силач. Взял четвертого сзади за шиворот и за пояс. Поднял. Размахнулся и швырнул в реку! Третий вывернулся из круга, начинает выходить. Сема подскочил и дал ему в нос! Вытащил из круга, чтобы не мешался. Тот лежит.]

Мои нервы были на пределе. Начал ходить по залу, смотря в пол.

[Двое в круге зафиксированы окончательно. Колдовство сомкнулось. Ася, милая, молодец.]

После упоминания Аси я остановился и посмотрел на неё. Судя по всему, ей стало немного проще держать двоих.

[Николай остановился и смотрит. Идет обратно, милый.]

Через минут десять Николай с Семой уже затаскивали в лавку всех троих. Николай вел третьего, с разбитым носом, держа его руку за спиной полицейским захватом, а Сема тащил двух парализованных Асиным кругом на плечах.

Я запер дверь и опустил штору.

Их положили на пол между двумя стеллажами. Николай связал им руки за спиной шнуром. Я обыскал и выложил на прилавок все опасное. Вышло: два ножа, лом, обмотанный мешковиной, чтобы удар был помягче, кастет, пара удавок, мешок, который, вероятно, они собирались накинуть Николаю на голову. Плюс пятьсот рублей мелкими купюрами. Все это я сложил на поднос и отставил на прилавок, не касаясь руками больше нужного.

— Вот теперь можно позвать стражу, — сказал я. — Сема, сбегай. Скажи, что у нас трое задержанных за преследование и нападение, и что заявляет дворянин.

Сема ушел. Я присел на корточки перед самым молодым из троих. Ему было лет двадцать пять, лицо мокрое, и он смотрел на Асю, а не на меня, потому что Ася подошла и зажгла на ладони огонь и присела рядом.

— Пожалуйста, не надо, — сказал он, как только Ася сняла паралич.

— Тогда быстро говори, — сказал я. — Кто нанял?

— Не знаю. Я правда не знаю, нас Сивый собирал. Он и деньги давал. Сказал: господина взять и подержать до пятницы, а после отпустить, и никакой мокроты.

— Кто такой Сивый?

— Артель у него. По организации… всякого. — Он сглотнул. — Я правда не знаю многого. С заказчиком говорил он один. Я слышал раз, как он сказал нашим: «Деньги из Новограда».

Ася закрыла ладонь. Стало темнее.

— Все? — спросила она.

— Все.

Двое других либо были посмелее, либо, что вероятнее, были такими же исполнителями, так что нового ничего особо не сказали. Стража пришла через четверть часа.

— Кто заявляет? — спросил старший, доставая книжку.

— Ростовцев Николай Дмитриевич. — Николай встал так, чтобы свет падал ему на лицо. — Эти трое шли за мной от моей конторы на Мельничной через полгорода. Благо, мой товарищ Петр Воронов оказался в нужном месте в нужное время и со своими работниками организовал для преследователей ловушку.

Старший посмотрел на поднос, взял лом за конец мешковины и положил обратно.

— Почему не пошли в отделение стражи?

— Вылетело из головы, признаться, — очень натурально соврал Николай. — Про стражу вспомнил Петр, уже когда все было кончено.

Протокол писали на прилавке, долго, с переспросами. Задержанных увели уже в третьем часу ночи.

Ася к тому времени уже ушла спать, Сема проводил ее и вернулся с кастрюлей. Каша выстыла и стала как глина, но поели все, хотя и без особого удовольствия, просто чтобы подкрепить тела.

***

Обоз пришел на следующий день точно в назначенные девять утра. Принимать его мы приехали все вчетвером. Двор отделения «Черного Льва» был большой, мощеный, с длинным дощатым навесом вдоль стены.