Твёрдая тёплая ладонь гладит меня по руке, и мои глаза распахиваются. Я смотрю на часы. Семь утра, четверг. Единственный день, когда мы не встаём на рассвете, потому что Коул занимается утренними делами, а мне не нужно быть в конюшне до восьми.

После того как Уэйд приготовил мне ужин мечты, а затем мы отправились в постель, где он ещё раз напомнил, насколько тяжело мне будет когда-нибудь отсюда уехать, я быстро погрузилась в глубокий сон. Настолько глубокий, что не просыпалась всю ночь и тем более не услышала, как только что на прикроватной тумбочке вибрировал телефон.

Я хватаю его как раз в тот момент, когда вызов заканчивается и переключается на голосовую почту. Фокусирую взгляд и резко сажусь в кровати. Уэйд, почувствовав неладное, тут же поднимается рядом со мной.

— Что такое?

— Четырнадцать звонков от мамы. Какого чёрта?

Я не успеваю даже протереть глаза, как телефон снова звонит. Душу наполняет ужас, и я отвечаю.

— Мама, — отчаянно произношу я. — Что случилось?

— Айви…

Я моргаю, услышав голос, которому совсем не место на другом конце линии.

— Брэд? — спрашиваю я, совершенно не понимая, что сейчас происходит.

Рядом со мной рычит Уэйд.

— Где моя мама?

— Она попала в автомобильную аварию.

— Что?

Вся кровь отливает от моего лица, и мне кажется, будто я парю в воздухе.

— Где она? Почему?…

Уэйд сжимает моё бедро, помогая успокоиться. Я делаю вдох.

— Где вы?

— Она сейчас на рентгене. Мы в больнице в Пендлтоне, — говорит он, упоминая больницу в нескольких округах от Джеллико.

Что она делала так рано утром возле Пендлтона?

— Она просит тебя, то приходит в себя, то снова отключается. У неё довольно серьёзная шишка на голове, а запястье всё раздроблено. Думаю, стекло её тоже немного порезало. Я пытаюсь дозвониться уже почти час, — добавляет Брэд.

— Блядь, дерьмо, дерьмо, дерьмо.

Каким-то образом я уже стою, бормоча себе под нос. Уэйд тоже поднялся и натягивает одежду одновременно со мной, хотя ещё понятия не имеет, что именно происходит.

— Я уже еду, — говорю я и отключаюсь.

Час и пятнадцать минут спустя мы с Уэйдом врываемся через двери общественной больницы Пендлтона. Чудо, что на мне вообще есть обувь, я даже не помню дорогу сюда. Знаю лишь одно — мне нужно устроить её в программу реабилитации. Что, если кто-то ещё пострадал из-за того, что она выпила, а потом села за руль? Что Уэйд теперь о ней думает? Он почти не разговаривал, только спрашивал, всё ли со мной в порядке, и повторял, что с ней всё будет хорошо. После тридцатиминутного разговора с Кэсси, которой я рассказала о случившемся и которая сообщила мне, что это не первый случай, когда моя мать садилась за руль пьяной, я была благодарна за тишину, потому что, попытайся я после заговорить, сразу бы разрыдалась.

Пока я стремительно прохожу через зону ожидания, бормочу себе под нос.

— Я должна была быть здесь. Должна была убедиться, что она получила необходимую помощь.

— Ты можешь помочь человеку лишь настолько, насколько он сам хочет помочь себе, — шепчет Уэйд мне на ухо, сжимая плечо, пока мы подходим к стойке регистрации.

Не знаю, услышал ли он моё бормотание или просто догадался, какие мысли крутятся у меня в голове, но одни эти слова едва не заставляют меня окончательно сорваться.

Я уже потеряла отца. Я не могу потерять ещё и маму.

Я пересекаю небольшой зал ожидания отделения неотложной помощи и подхожу к стеклянной перегородке. Медбрат за стойкой регистрации с тёмными вьющимися светлыми волосами быстро что-то печатает на компьютере, полностью игнорируя моё существование. Я жду несколько минут, а затем, неосознанно, начинаю постукивать ногтями по стойке. Наконец он заканчивает и поднимает на меня взгляд, поправляя очки на переносице.

— Вы кого-то ищете?

— Мою мать, Гленду Спенсер. Её привезли несколько часов назад после автомобильной аварии.

Он кивает и снова начинает печатать.

— Сейчас ей накладывают швы, а ваш жених уже здесь. Можете пройти к ней, палата C-22.

Я не упускаю ворчание Уэйда при слове «жених». Тем не менее он накрывает мою руку своей, напоминая, что мы проходим через всё вместе, и мы направляемся дальше. Где-то на задворках сознания я понимаю, что Уэйд впервые встретится с моей матерью. Последний раз я видела её в ноябре, когда приезжала домой, и тогда она выглядела не лучшим образом. Я всё собиралась навещать её чаще, просто мы были слишком погружены в тренировки. Меня накрывает волна стыда из-за маминой зависимости и вины за её решения — пока я не поворачиваю к её палате и не вижу Брэда у кровати. Он выглядит так, словно действительно волнуется, и ждёт, когда её привезут после наложения швов. Теперь единственное, что я чувствую, — ярость.

Уэйд встаёт рядом со мной так, словно мы единое целое, готовое к атаке, когда Брэд поднимается. Я чувствую исходящую от Уэйда злость, пока он сжимает мою руку.

Брэд не теряет времени и быстро идёт ко мне, но Уэйд оказывается быстрее.

— Достаточно близко. Расскажи, что произошло, а затем уходи.