— Да. Прости. — Я тру лицо.

— Тебе придется сменить общежитие, — говорит Стиви. — Мы сможем сделать это завтра.

— И это всё? — спрашиваю я.

— Это всё, — отвечает Стиви. — Церемония присяги через несколько недель, и тогда ты станешь одной из нас.

Она морщится, и я едва не смеюсь.

— Я не так уж плоха, если узнать меня получше, — с надеждой говорю я, и она одаривает меня пытливым взглядом.

— Мне кажется, ты скоро станешь для меня огромной занозой в заднице, — говорит она, и на этот раз я действительно смеюсь.

Возможно.

Скорее всего.

Дом Ария. Я никогда всерьез не задумывалась об этом до нескольких минут назад.

Может быть, это мой шанс на побег.

Может быть.

Или, возможно, я на самом деле строю для себя еще более тесную клетку.

— Ладно, тогда можешь идти, — говорит Стиви. — Добро пожаловать… наверное.

С этим «воодушевляющим» напутствием я покидаю комнату и вижу Нокса, расхаживающего снаружи. Он останавливается, завидев меня, и внезапно последствия моего решения обрушиваются на меня, как сокрушительный удар в грудь.

— Ну? Что произошло? — спрашивает он.

Тринити ждет рядом с ним с ожиданием на лице.

Я открываю рот, но слова застревают в горле.

Должно быть, он читает ответ на моем лице, потому что его глаза расширяются.

— Поэт, скажи мне, что ты присягаешь Дому Фиама. Скажи мне!

Я качаю головой, чувствуя, как слезы подступают к глазам.

— Мне нужно идти, — выдавливаю я, затем разворачиваюсь и начинаю уходить. Почувствовав, что Нокс идет следом, я останавливаюсь и резко разворачиваюсь. — Не ходи за мной. Мне нужно побыть одной.

Почему-то он слушается. Вероятно, он в шоке.

Я пользуюсь моментом, чтобы сбежать, и иду так быстро, как могу.

— Поэт! — кричит он. — Вернись!

Но я не могу.

Мое решение принято.

Теперь пришло время встретиться с последствиями.

Глава 32

У меня уходит час, чтобы перестать дрожать. Я хожу взад-вперед по пустым коридорам, ища тихий уголок, чтобы прийти в себя.

Наконец я оказываюсь в атриуме, полном растений и цветов, над которыми жужжат пчелы и бабочки. Должно быть, здесь проходят уроки биологии у второкурсников и третьекурсников.

К счастью, здесь пусто и тихо, если не считать нежного журчания воды в нескольких маленьких фонтанчиках, украшающих пространство. Я вдыхаю влажный воздух и землистый аромат почвы, смешанный со свежим цветочным запахом. Это именно то, что мне было нужно.

Я подхожу к окну и вглядываюсь в темноту, отмечая, что мы высоко над землей. Нью-Манхэттен простирается передо мной, переливаясь огнями. Я замечаю несколько районов, где отключили электричество, оставив всех в темноте до тех пор, пока не нагрянет следующий шторм и генерал Сол не выкачает больше Искры.

Башня А Общества Фиама возвышается вдалеке, высоко над миром, словно напоминание и, возможно, немое обвинение. Я должна сказать отцу, что произошло. Несмотря ни на что, он заслуживает услышать это от меня.

Я достаю телефон и смотрю на экран, большой палец зависает над его именем. Не думаю, что когда-либо в жизни я так нервничала.

Я делаю глубокий вдох.

А потом трушу и сначала пишу маме.

Я только что сделала её жизнь сложнее.

Может, это было эгоистично с моей стороны, но она тоже отказалась меня защищать. Она не сказала ни слова против моего брака с Ноксом и не поддержала мое желание вступить в Штормовую стражу.

И хотя отец, скорее всего, проигнорировал бы любые её возражения, саму попытку заступиться я бы заметила и оценила.

я: Нам нужно поговорить.

мама: Что случилось? Все хорошо?

Я оглядываю помещение, убеждаясь, что я одна, прежде чем переключаюсь в режим видеозвонка. Мама отвечает почти мгновенно, её обеспокоенное лицо заполняет экран.

— Детка? — спрашивает она, сводя к переносице темные брови. — Что случилось?

Я глубоко вдыхаю, призывая силу в свое тело. Нет смысла тянуть.

— Я прошла второй тест, — говорю я. — И я присягаю Дому Ария.

Она замирает.

Не моргает. Не дышит несколько долгих секунд. Если бы я не видела её сидящей прямо передо мной, я бы поклялась, что она потеряла сознание.

— Мам? — подталкиваю я её, когда тишина затягивается. — Скажи хоть что-нибудь.

Её рот открывается, потом закрывается. Снова открывается.

Наконец она произносит слова, и звук получается болезненным. Полным скорби. Словно кто-то умер. Может, я. — Я не уверена, что ты хочешь от меня услышать.

Я провожу рукой по своему хвосту, все мое тело дрожит.

— Я думаю… как… как мы скажем папе?

— Мы? — переспрашивает она.

В этот момент я чувствую, как что-то обрывается между нами в этом единственном резко брошенном слове. Тонкая, истрепанная нить, за которую, как я не осознавала, я все еще держалась.

Она резко выдыхает.