— Наверх! — командует Рук. Я слишком оглушена, чтобы сопротивляться. Я следую за ним, всё выше и выше, по спирали лестницы, пока мы не добираемся до самого верхнего этажа. Звуки погони становятся ближе, когда мы вырываемся на крышу здания, где воет ветер, а по небу клубятся красные облака.

Рук перемещается у меня за спиной, используя что-то, чтобы забаррикадировать дверь. Я ничего не вижу. Ничего не чувствую, пока бреду к краю, чтобы посмотреть на горящий внизу город. В темноте мерцают языки пламени, где сотни патрульных направляют жителей Нового Манхэттена в безопасные места, а другие пытаются укротить пожары.

Я смотрю сквозь алое небо вдаль, на Пустоши — черное пятно на горизонте.

— Поэт! — кричит Рук. — Мы должны прыгать!

Он указывает на дальний край крыши, где верхушка «Эмери» покачивается всего в нескольких футах от нас. Нет, не в нескольких. В нескольких метрах. Достаточно близко, чтобы теоретически допрыгнуть, но гарантий нет. Я помню это. Моя инициация. Помню, как тогда мне казалось, что это совсем не далеко. Теперь я думаю, что тогда, должно быть, бредила.

Вспышка красного света освещает сетку, на которую я приземлилась далеко внизу.

— Они идут за нами! — кричит Рук, беря меня за плечи, пытаясь привести в чувство. — Они знают, кто ты, Поэт. Кто я! Если они поймают нас, мы трупы. Ты понимаешь меня? — он слегка встряхивает меня, словно сухую шелуху. — Поэт, приди в себя. Мне жаль, что я не рассказал тебе всё, но мне нужно, чтобы ты очнулась.

Он берет мое лицо в свои ладони и целует меня.

Это срабатывает.

Я отталкиваю его и даю пощечину.

— Ты лгал мне! — кричу я.

— Лгал, — соглашается он. — Но я был вынужден.

Я качаю головой, отступая на шаг.

Ветер треплет мои волосы и платье, ткань развевается вокруг меня облаком нежно-сиреневого цвета.

— Пожалуйста, поверь, я никогда не желал тебе зла, — говорит он. — Клянусь, я никогда не хотел причинить тебе боль, но мы должны убраться отсюда.

Дверь на крышу содрогается под натиском Стражей.

Она не продержится долго.

Рук протягивает руку.

— Пожалуйста. Прыгай со мной, — говорит он.

Не думаю, что у меня есть выбор. Они знают, кто я, и я уже покойница. Я киваю и тянусь к нему, мои конечности словно высушены.

— Я прыгну первым и поймаю тебя, — говорит он. — Хорошо? — Он вкладывает станнер мне в руки.

— Стреляй, если они прорвутся. Не раздумывай.

Затем он срывается с места. Он несется к краю и прыгает, зависая в воздухе, его руки и ноги молотят воздух.

Я задерживаю дыхание.

3… 2… 1…

Пока он не приземляется благополучно на корточки.

— Поэт! — орет он. — Твоя очередь!

Дверь на крышу распахивается, из нее высыпаются полдюжины Стражей.

Я не раздумываю. Я бегу. Бросаю станнер в сторону и несусь на полной скорости, мои ботинки хлопают по бетону, а юбка путается в лодыжках.

Я сосредоточена только на Руке, который стоит, раскинув руки, готовый поймать меня.

Я здесь, чтобы защитить тебя, несмотря ни на что.

Он лгал мне, но я всё еще верю в это.

И я бегу.

Край здания становится всё ближе, и я заставляю себя не струсить.

Если они поймают меня — я мертва.

Я вспоминаю Стражей, уносящих тело Рейна.

Что с ним стало? Что сделала генерал?

Может, меня ждет участь похуже смерти, если я попаду в их руки.

Я прибавляю скорость, размахивая руками для рывка, и затем…

Я прыгаю.

Глава 70

Мои руки и ноги молотят пустоту, а желудок, кажется, проваливается в пятки. Ветер шумит в ушах, когда массивное облако над головой взрывается — словно я прыгаю прямо в его окровавленное, бьющееся сердце.

Затем я падаю.

Рук перехватывает меня за запястье, и я повисаю в воздухе; плечо пронзает резкая боль, когда мое падение внезапно, с рывком, прекращается. Мир подо мной вращается, я кричу и дрыгаю ногами, пытаясь нащупать опору.

— Поэт! — кричит Рук. — Перестань дергаться!

Он кричит и кричит, пока я наконец не осознаю его просьбы.

— Посмотри на меня, — говорит он. — Не смотри вниз.

Я задираю голову и смотрю ему в глаза.

Те самые зелено-золотые глаза, которые говорили мне, что я прекрасна и особенная, что он чувствует что-то ко мне. Я вижу это в их темных глубинах, но тут же вспоминаю, как он обыскивал те подземные уровни. Вспоминаю, как видела его в ту ночь, когда у меня забрали Рейна.

— Помоги мне, — говорит он, хватая меня за руку второй рукой; его мышцы напряжены до предела, удерживая мой вес. — Работай ногами! Поэт, пожалуйста. Ты должна мне помочь.

Я подчиняюсь, вбивая подошвы ботинок в стену здания, чтобы найти точку опоры, пока он тянет меня вверх. Кожа горит в тех местах, где он сжимает меня так сильно, что наверняка останутся синяки.

— Раз, два, три! — считает он, и с последним рывком я переваливаюсь через край.

Я врезаюсь в него, и мы вместе катимся по крыше.