— Они дали отсрочку до выплаты?

— Да. При условии, что получат всю сумму.

— Всю? Но это же…

— Да, почти вдвое больше долга Биргера. Они назвали это процентами за просрочку. Вернутся в день выплаты.

— М-м.

— Это всего лишь деньги, мы как-нибудь справимся. Но мне страшно.

— Понимаю.

— Вторым был мужчина, которого я помню по «Проповеднику». Его зовут Роберт Брандт, он сценарист. Сказал, что речь идёт о фильме, который он снимает. Об убийстве. Некто Клементс из страховой компании сообщил ему, что ты занимался делом Биргера. Он хотел поговорить со мной о тебе. — Она отчаянно посмотрела на Харри. — Я отказалась, и в конце концов он ушёл. Но если он копает это дело, потому что подозревает, как всё произошло, неприятности будут не только у меня, но и у тебя, Харри.

Харри положил руку ей на плечо.

— Успокойся, Ламай. Его интересует не дело твоего мужа, а я. Так ты его знаешь?

— Только помню со времён, когда работала гримёром. И ещё помню, что он уже тогда собирался снимать собственный фильм. Бедняга.

— Почему бедняга?

— Потому что удаётся лишь немногим избранным. Помню, например, одного молодого человека — почти мальчика, — который был так уверен в себе. Говорил, что ждёт только согласия кинофонда и инвестора, обещавшего деньги. Он был так счастлив. Я думала: каждый день, когда он ничего от них не слышит, — счастливый, потому что мечта пока жива. Но Брандт был другим. Он злился. Считал личным оскорблением то, что идиоты снимают фильмы, а он вынужден ждать и тем временем писать идиотские сценарии для других идиотов.

— Он был на похоронах Фелисии.

— Да, я его видела и не удивилась. Он был очень в неё влюблён.

— Как я понял, в неё были влюблены многие.

— Да, но у Брандта это, наверное, было серьёзнее. Я поняла это в тот день, когда гримировала Фелисию, а Брандт вошёл. Посмотрел на неё и спросил, зачем костюмеры дали ей бюстгальтер с эффектом пуш-ап, если она играет пятнадцатилетнюю. Фелисия ответила, что это не пуш-ап — она беременна. Роберт посерел и выбежал в соседнюю гримёрку, но мы обе слышали, как он рыдал.

— Она действительно была беременна?

— Да!

— М-м. Ты знаешь, от кого и что стало с ребёнком?

— Никто не узнал, кто отец. Ребёнка отдали на усыновление, и, наверное, так было лучше: Фелисия к тому времени уже стала наркоманкой. Она не могла заботиться ни о ребёнке, ни, к сожалению, о себе.

Ламай пробормотала несколько слов на языке, который Харри принял за тайский, и подержала палочку благовоний над одной из свечей. Комнату сразу наполнил приятный аромат.

— Роберт Брандт, — сказал Харри. — Ты когда-нибудь думала, что он может… причинить кому-нибудь вред?

— Ты спрашиваешь, мог ли он причинить вред Фелисии?

— Как думаешь?

Ламай задумалась. Потом покачала головой.

— Не Фелисии. Он слишком сильно её любил.

— Но… другим?

— О да, — сказала она. — Ты ведь знаешь, что прежние поступки создают карму, которую мы излучаем?

— Ты считаешь, что у Брандта плохая карма?

— Очень плохая. В нём есть тревога. Потому что в нём есть килеса.

— Что это?

— Ненависть. И страсть. Он хочет всего. А если не получает — готов всё сжечь.

Харри кивнул.

— Как я уже сказал, Ламай, бояться его тебе не нужно. Речь не о твоих грехах.

— Может, для него и нет. А для других? — Она посмотрела на Харри. — Когда мы получим страховку, они придут и отберут деньги, верно? Тот, что говорил по-датски.

Харри помолчал, прежде чем ответить:

— Я не знаю, Ламай.

Она быстро улыбнулась.

— Конечно. У тебя много дел, Харри. Ступай и занимайся ими.

— Спасибо за чай.

— И тебе спасибо, Харри.

Спускаясь по лестнице, он думал о вопросе, который едва не задал. Может ли она почувствовать и его карму? Холодное излучение прежних поступков. Прежних предательств.

 

Грип вытащил два маленьких деревянных клина, пока его помощник удерживал камеру.

— Вот так, — сказал он, и помощник снова опустил камеру.

— Так лучше, — крикнула Кида Ширер из-за монитора.

На вчерашнем совещании руководителей отделов она сказала, что короля Хокона всегда следует снимать с точки чуть ниже уровня глаз. Это должно было придать персонажу авторитетность, серьёзность и достоинство. Но Грип заметил, что Вам избегал этого избитого приёма: напротив, словно хотел сделать короля менее величественным, а не более.

Но теперь командовала Кида.

Казалось, у разных мониторов, расставленных по павильону, собрались все участники съёмок. Даже помощник монтажёра Тим Каландер, которого обычно никто не видел. И Роберт, разумеется, хотя всем своим видом показывал, что скучает.

Грип подозревал: они пришли посмотреть, справится ли Кида с переходом от первого помощника режиссёра к режиссуре. Если нет, продюсеру придётся найти человека поопытнее.