— Кто на съёмочной площадке использует гафферную ленту?

— О, очень многие, — сказал Грип. — Но, как следует из названия, прежде всего гаффер, то есть осветитель. Гафферная лента не отражает свет. Но это была не машина Полковника: у них с Черно общий фургон.

— Понимаю, — сказал Харри и оглядел низкие, похожие на ангары здания студий вокруг парковки. — И последнее. Парень с пасторским воротничком…

— Роберт Брандт?

— Как хорошо он знал Фелисию, по-твоему?

Грип пожал плечами.

— Все, кто тогда был в отрасли, знали Фелисию.

— Он был единственным на похоронах. Значит, возможно, он её не просто знал.

— Я этого не говорил.

Харри посмотрел на Грипа и стал ждать. Грип вздохнул и затушил сигарету о пепельницу на наружной стороне мусорного бака.

— Тогда всё было иначе. Другие нормы. Мы бросали окурки на землю и уходили, верно?

— Что значит?

— Одна из причин, по которым половина людей на съёмках друг другу родня, — тогда все клеили всех: и девочки, и мальчики. Но с Фелисией было иначе. Она была молодая и шла к звёздности. Поэтому мы, кто работал на площадке, держались в стороне. Она была чем-то вроде Джони Митчелл, в которую в Лорел-каньоне были влюблены все, но к которой осмеливались подкатывать только главные игроки. И даже им приходилось мириться с тем, что Джони сама выбирала мужчин, которых хотела. На одну ночь, на пять или forever, понимаешь?

— Роберт Брандт был одним из тех, кто за ней ухаживал?

— О да. Но, как я сказал, не единственным. Прошло столько времени, что можно сказать: из тех, кто работает на этих съёмках, к ней подкатывали и Роберт, и Антон, и Кристиан. — Грип улыбнулся и покачал головой, словно от горько-сладкого воспоминания.

— И? — спросил Харри.

— И, насколько я знаю, только одному из них удалось её добиться. Можешь сам угадать кто.

— М-м. Король Хокон, может быть?

— Бинго. Он своего добился, пока Антон и Роберт соперничали из-за неё.

— А Джон Дейл? — спросил Олег.

— Не знаю, но вполне могло быть.

— Почему?

Грип пожал плечами.

— Фелисия, возможно, казалась наивной и ведомой чувствами. Но вычеркни «наивной». Она знала, чего хочет и что может помочь ей в мужском мире. Я не говорю, что у неё не было чувств к мужчинам, которых она выбирала, а Дейл, насколько помню, был крепкий кусок мужика. Но он ещё и продюсер, и Фелисия умела сочетать дело с удовольствием. Go, sister, вот что я скажу.

Телефон Харри зазвонил.

— Пойду присоединюсь к пастве, — сказал Грип.

Харри поднял руку на прощание и ответил.

— Выложили новый фильм, — сказала Катрине.

ГЛАВА 36.

Харри, Олег и Катрине стояли в оперативной комнате сетевого патруля Восточного полицейского округа на третьем этаже Полицейского дома. Вместе с ними была Сана Тарик, худая женщина с глубоко посаженными глазами. Возможно, именно тёмные круги вокруг этих глаз заставили Харри подумать, что она — страж, одна из тех, кто без отдыха бодрствует над городом. За пределами полиции Сана Тарик была известна как мусульманка, ставшая причиной ожесточённой дискуссии о праве носить хиджаб вместе с формой; всё закончилось запретом, но споры не утихли. Тогда Сана ушла с патрулирования улиц Осло, сменила форму на гражданскую одежду, сохранила хиджаб и со временем стала руководителем сетевого патруля. Когда Сана поняла, что сетевой патруль для Харри — нечто новое, она объяснила: пять человек, сидевших в комнате каждый за своим компьютером, занимались отслеживанием преступной активности в сети.

— Мы присутствуем на ряде сайтов: где-то открыто, так что видно, что полиция следит, где-то скрытно. Ищем обычные вещи. Торговлю наркотиками, детскую порнографию, организованную преступность. Но такого, как это, мы раньше не видели. То есть убийства и насилие уже выкладывали, но обычно в связи с разборками банд, когда молодые парни хотят показать себя. Не холоднокровное, поставленное убийство вроде этого.

— М-м. Можно посмотреть ещё раз?

Они снова посмотрели тридцатисекундное беззвучное видео на одном из двух больших телевизионных экранов в комнате.

Харри сглотнул. Это был уже четвёртый просмотр, но всё равно было жутко двигаться вместе с камерой, приближавшейся к машине, и знать, что сейчас случится. Лицо Антона Вама входит в кадр, поворачивается к камере, попадает в свет. Удивлённое выражение, рот складывается будто в какое-то слово. За ним — Теа Рууд, словно что-то кричит. Антон снова поворачивается вперёд, будто собираясь завести машину. Он исчезает из кадра, когда камера на мгновение скользит к пустому заднему сиденью — очевидно, в тот момент, когда убийца разбивает окно. Потом Антон снова в кадре, а у его виска — рука в перчатке, держащая револьвер. Выстрел.

Голова Антона отлетела в сторону, потом опустилась вперёд, но ремень удержал туловище. Мелькнула кричащая Теа Рууд. Потом чёрный экран.

— Как вы обнаруживаете такие видео? — спросил Харри.