— Трюм Хауген, — сказал Харри. Он указал на теперь уже чёрный экран телевизора и нажал кнопку на пульте. Ничего не произошло. Он тихо застонал. Олег бросился вперёд, взял пульт, и фотография Хаугена сразу появилась.

— Спасибо, — сказал Харри, глядя на кривые улыбки перед собой. — Хауген утверждает, что у него украли профессиональную кинокамеру редкого типа, которая, как мы полагаем, использовалась для съёмки убийства Вама.

Харри нажал кнопку на пульте — снова ничего. Он пробормотал «чёрт», и Олег уже поднялся со стула, когда Харри нажал ещё раз и на экране появилось изображение кинокамеры среднего размера. Послышался разрозненный смех.

— OK, — сказал Харри. — Эта камера, насколько нам известно, единственная в Норвегии. О краже заявили в полицию, но название камеры написали неправильно — Aaron вместо Aaton, поэтому мы нашли заявление только сегодня утром. Хауген говорит, что был зол, потому что страховая хотела возместить только первоначальную стоимость комплекта — около ста тысяч крон, тогда как сегодня такой комплект на вторичном рынке стоит более двухсот тысяч. Он впустил нас, и вот место, где, по его словам, хранилась камера.

На экране появилась фотография гостиной, фактически служившей рабочим кабинетом. Письменный стол с большим экраном Mac, различные инструменты и принтер со стопкой листов. Книжная полка за столом была набита перевязанными пачками сценариев, названия которых были написаны маркером на корешках.

— Что-нибудь ещё пропало? — спросила Сири Хеймен.

— Нет.

— Взлом, и украдена только камера?

— Да, но это было единственное действительно ценное, что я там увидел.

— Что мы знаем о парне? — спросил Малик Хан.

— Судимостей нет, — сказал Харри. — Он говорит, что всю жизнь занимался кино. Довольно рано ушёл из производства — на жизнь этим было не заработать. Стал консультантом государственных кинофондов, то есть тех, кто распределяет поддержку.

— Типичный бюрократ?

— Ну, впечатление он производил скорее эксцентричного художника.

— Его… отвергали? — крикнул Скарре, рассмеялся и огляделся, но не смог добиться от остальных никакой реакции.

— Если он был тем, кто решал, кто получит киноподдержку, то скорее это он отвергал, — сказала Сири.

— Что ты хочешь делать с ним дальше? — спросила Катрине.

— Ну, — сказал Харри. — Если кража ненастоящая, то она хорошо замаскирована. Если бы я был Хаугеном и собирался убивать людей, я бы не использовал камеру, которую легко опознать и по которой можно выйти на меня, хотя заранее поданное заявление о краже, конечно, помогло бы.

— Значит, ты не считаешь, что нам надо наблюдать за Хаугеном?

Харри пожал плечами.

— Даже не факт, что использована его камера; это может быть камера, купленная за границей. Мы проверим его телефон. Почту. Если не появится ничего подозрительного, думаю, ресурсы лучше использовать в других местах. Я попросил Хаугена составить список всех, кто знал, что у него есть такая камера. Он сказал, что попробует, но это большинство людей, с которыми он имел дело в киносреде, плюс куча других.

— OK, спасибо, — сказала Катрине. — Что с 16-миллиметровым следом, Малик?

— Кинолаборатории в Осло говорят, что им уже несколько недель ничего не приносили на проявку. Мы сотрудничаем с Европолом, который проверяет лаборатории в Праге, Будапеште, Риге, Таллине и других городах, где работают с 16-миллиметровой плёнкой и куда её могли успеть отправить самолётом из Осло, чтобы сканированную копию вернули по сети в течение суток. То есть до того момента, когда цифровое видео появилось в сети. Но пока ничего. Мы сообщаем лабораториям, какой материал ищем, но они, по их словам, не смотрят то, что проявляют для клиентов. Вообще, работа с 16-миллиметровой плёнкой, похоже, довольно подпольная сфера, так что до многих мы не достучались, а некоторые просто не хотят говорить нам, кто их клиенты. Но мы не сдаёмся.

— OK, — сказала Катрине. — Переходим к следующему пункту. Сообщения от населения. Вульф?

Вульф поднялся неохотно, под аккомпанемент глубокого вздоха.

— В целом? Чертовски много, но и новый мировой рекорд по количеству чепухи. Вот те, что надо отработать…

Полчаса спустя, выходя с утреннего совещания, Харри подошёл к Хильде Витт.

— Понимаю, ты продолжишь с нами работать, — сказал он.

— Да. Мне даже где-то выделили стол.

— М-м. Тогда, может, съездишь со мной на место убийства Вама?

— Потому что тебе нужен психолог или водитель?

Харри криво улыбнулся.

— Возможно, и то и другое.

За покрытыми инеем окнами машины казалось, будто Бог выдохнул на город морозным паром и заставил его застыть, чтобы всё двигалось чуть медленнее: люди на тротуарах, машины, трамваи — даже светофоры будто переключались медленнее.