Харри пришлось прибавить шаг, чтобы не потерять Олега из виду на Грёнланнслейрет, но вокруг было достаточно людей, и шанс, что Олег заметит его, даже если обернётся, был невелик.

Когда Олег свернул в Олафиаганген, Харри остановился на углу и смотрел ему вслед. Увидел, что тот направляется к двум наркоторговцам. Потом Олег скрылся из виду, и у Харри ухнуло сердце.

Но вместо того чтобы подойти к ним, Олег позвонил в дверь и исчез внутри. Харри свернул на улицу и шагнул в темноту.

— Что нужно, мужик? — крикнул один из мужчин на ломаном норвежском.

Харри покачал головой и подошёл к двери. Начал читать имена на домофоне, но уже на первом, верхнем, остановился и замер.

Зазвонил телефон. Он посмотрел на экран и ответил.

— Заявление о краже такой камеры поступило четыре месяца назад, — сказала Софи Гулльстранд. — Не у нас, но указано, что заявление должно быть подано и в полицию. Страхователь — Трюм Хауген, я могу прислать тебе контактные данные из системы.

— Спасибо, — сказал Харри.

— Кстати, управляющий спрашивал о твоей машине, которая стоит на парковке компании.

— Да, она не завелась. Я её заберу.

Возникла пауза.

— Удачи с расследованием, — сказала она.

— Спасибо.

Они повесили трубку. Харри снова посмотрел на имя на домофоне.

Хильде Витт.

ГЛАВА 38.

— В массовой культуре так много историй о серийных убийцах, что именно о них мы часто думаем в первую очередь, когда читаем о нескольких жертвах и одном преступнике, — сказала Хильде Витт. Её вызвали на утреннее совещание, и она стояла перед новой следственной группой, расширенной до семнадцати человек и занявшей большую переговорную, превратив её в КП — командный пункт.

— Особенно когда убийства имитируют фильмы, посвящённые именно серийным убийцам. Но единственное, что роднит эти убийства с серийными, — тематический слой. Я не стала бы называть это ритуалом, поскольку сходство здесь скорее в контексте, чем в отдельных деталях. — Витт отошла в сторону, чтобы остальные увидели на экране фотографии трёх мест преступления.

— Для классического серийного убийцы убийство, само действие, важнее личности жертвы. Тот факт, что в нашем случае между жертвами есть связь, заставляет думать, что преступник как-то связан и с ними. Либо лично с каждой из них, либо с жертвами как с группой. Это делает менее вероятным, что речь идёт об убийце, который наслаждается убийствами независимо от того, кто становится жертвой. Мы также не видим классического признака серийных убийств — периодов охлаждения между убийствами, прежде чем потребность снова нарастёт. Здесь всё больше похоже на тщательно спланированную череду актов возмездия за короткий промежуток времени. То есть массовое убийство, а не серийное. Поэтому я осторожно предположу, что перед нами человек с тем, что очень неточно называют синдромом школьного стрелка. Это не один диагноз, но есть общие черты. Я не буду перечислять их все, а назову несколько конкретных признаков, которые можно использовать в расследовании. Ищите людей с психическими проблемами и депрессией в прошлом, увлечением оружием и случаями жестокости к животным. OK?

С заднего ряда Харри видел, как сидевшие перед ним коллеги склоняли головы, делая записи.

— Но самая важная и отчётливая общая черта людей, становящихся массовыми убийцами в школе, на рабочем месте или в семье, — та, которую труднее всего заметить. Отвержение. Это может быть травля; их может бросить девушка, от них может уйти супруг, их могут уволить. Но главное — отвержение.

Витт посмотрела на них, словно хотела вбить это слово им в память. Потом развела руками.

— Проблема в том, что начинать поиски с этого безнадёжно. Всех нас отвергали, и это не сделало нас убийцами. Потому что решает не то, чему мы подверглись, а то, как мы это восприняли. Так что я бы сказала: сначала используйте простые общие признаки. А когда у вас появится подозреваемый и вы захотите найти мотив, думайте об отвержении.

Витт хлопнула в ладоши и пошла к своему месту.

— Спасибо, Хильде, — сказала Катрине. — Харри?

Пока Харри шёл вперёд, Хильде Витт кивнула ему и села. Разумеется, на стул на приличном расстоянии от Олега. Харри прокрутил в голове события предыдущего вечера: как смотрел на имя Хильде Витт на домофоне, пока фрагменты складывались на место, а потом позвонил в оперативный центр и попросил прислать патрульную машину, чтобы забрать его с Грёнланнслейрет.

Полицейская машина отвезла его по указанному адресу, к таунхаусу на Рёдтвет, где он и один из полицейских позвонили в дверь под табличкой с именем Трюм Хауген. Дверь открыл мужчина с взъерошенными волосами, седой щетиной и животом, из-за которого футболка торчала, как балетная пачка. Он подозрительно смотрел на них из-за приоткрытой на цепочку двери, пока Харри объяснял цель визита. Потом стёр хлебную крошку с нижней губы и открыл.