— Эй, ледяная леди. — Мужчина в сеточке для парика щелкнул пальцами, привлекая мое внимание.

Я подошла к его стороне, пока он поднимался на ноги.

— Держи. — Он протянул мне наполовину растаявший пакет со льдом. Не зная, что еще делать, я забрала его. — Не стоит добру пропадать, — объяснил он со слезами на глазах.

Я опустила взгляд вниз. Под столом его друг обмяк и завалился вперед. Грудная клетка больше не поднималась.

— Мне очень жаль, — повторила я снова, пускай от этих слов и не было никакого толку.

Мужчина встал и прижал ладони к лицу, громко разрыдавшись. Я опустила пакеты со льдом на пол и аккуратно похлопала его по спине, изо всех сил стараясь не разрыдаться за компанию из чувства сострадания. Рори был абсолютно прав — этот зал был забит самыми настоящими зомби. Вот только зомби были вовсе не эти больные люди, а все те живые, кого они оставили после себя.

Ралука вернулась, пройдя сквозь ширмы — этакий Робин Гуд нашей не самой веселой лесной братии.

— Привет всем. Я раздобыла еще валиума, и пришло время для очередной порции ципрофлоксацина.

— Я бы не отказался от этого вот здесь. — Сидевший рядом со мной мужчина яростно сорвал с себя накладные ресницы. — Я про валиум, а не про ципрофлоксацина.

ГЛАВА 21

Мужчина положил свои накладные ресницы на стол, где они стали похожи на потерявшихся гусениц. Затем он опустился на колени и принялся развязывать узлы, которыми был привязан его друг. Подошел Рори, чтобы забрать у меня лед, который я так паршиво раздавала. Он посмотрел вниз, покачав головой:

— Я не хочу таскать еще один труп.

Называть друга этого человека трупом прямо при нем казалось чересчур жестоким. Но с другой стороны, я ведь не прошла через то, через что довелось пройти Рори.

— Я больше не смогу вернуться туда, — продолжал Рори.

Мне потребовалось пара секунд, чтобы сообразить, какое именно место он имел в виду — морг. Ну или где они там держали все тела. И тут я осознала, что именно обязана сделать, просто на всякий случай. Если Ашера не было в зале, оставалось еще одно место, куда хуже, где он мог оказаться. Я нахмурилась и подняла глаза. Натаниэль всё еще продолжал наблюдать за мной.

— Я пойду, — вызвалась я добровольцем.

Рори закивал с нарастающей скоростью, подхватил мешки со льдом и унес их прочь.

— Поможешь мне тогда? — Мужчина развернул простыню, которой был привязан его друг, собираясь использовать её в качестве савана.

— Конечно.

Я опустилась на колени и перехватила покойника за ноги, и вместе мы перекатили мужчину на простыню, которая превратилась в подобие гамака-носилок для транспортировки. Мужчина легко поднял свою половину. Моя же поднялась с глухим кряхтением.

— Пошли.

***

Мы зашагали по тому же коридору, по которому мы шли с Рори, а тело покачивалось между нами, но на этот раз мы миновали двери кухни. Я была искренне рада, что именно он, а не я, шел по коридору спиной вперед, в полную неизвестность. Коридор повернул, а затем мы спустились на грузовом лифте на первый этаж. Я понятия не имела, что буду делать, если обнаружу впереди тело Ашера. Вообще без понятия. В моем желудке завязывался тугой узел страха от одной только мысли об этом. Это казалось маловероятным, но «маловероятно» — это вовсе не то же самое, что нулевой процент вероятности.

Я услышала тихий звук, похожий на поскуливание щенка, и осознала, что мужчина, державший другой конец простыни, плачет. Я была слишком поглощена своими мыслями, чтобы заметить это раньше. Я прикусила губу. Что сказать?

— Мне так жаль вашей утраты. — Избитая фраза, банальная, как надпись на открытке с соболезнованиями. Черт.

Он кивнул и снова всхлипнул. В такие моменты при общении с родственниками я обычно обнимала того, кто плачет, но здесь я физически не могла этого сделать, иначе просто выронила бы половину его друга. Лифт открылся, и он попятился наружу, продолжая идти и плакать, пока в его слезах не наступило короткое затишье.

— Хуже всего то, что наше шоу наконец-то пошло в гору. Мы наконец-то начали гастролировать вместе, прямо как всегда и мечтали.

Разговоры были куда лучше слез.

— А что это за шоу? — спросила я его.

— Мы были «Двумя Шер на Южной палубе», — произнес он, протяжно шмыгнув носом. — Просто еще одно шоу в духе Стива и Ив, ну, понимаешь, две травести-дивы, высокие каблуки и еще более высокие парики, пытающиеся пробить себе дорогу в этой жизни. — Он сказал всё это с явной иронией, а затем тяжело вздохнул: — Мы выступали с ночной программой два раза в неделю. Похабные комедии и всеми любимое караоке. Стефано изображал стервозную Шер. А я — милую.

Расценив мое молчание как вполне логичное замешательство, он продолжил: