Врать или не врать? С учетом того, чем занимался Ашер, мне, вероятно, следовало бы соврать, но онемели у меня сейчас далеко не только руки. Я решила ответить чистую правду:

— Я не знаю.

При этих словах губы Натаниэля сжались, а брови удивленно взлетели вверх.

— Надо же, надо же.

— Вы его видели? — выпалила я. Я почувствовала себя маленьким ребенком, который без конца спрашивает: «Дяденька, вы не видели моего щеночка?», разве что без самодельной таблички в руках. Я возненавидела себя за то, что добровольно отдала ему эту позицию власти надо мной, но если бы я не спросила, а дело вдруг оказалось настолько простым, я бы возненавидела себя еще сильнее.

— Нет. С чего бы мне его видеть? — Он зевнул и потряс головой, словно всё еще пытался окончательно проснуться.

При виде этого зевка Рори окончательно сорвался со все тормозов.

— Я не знаю, заметил ты или нет, но всё вокруг летит к чертям собачьим, а все остальные почему-то не прохлаждаются и не спят! — Рори ткнул пальцем в сторону коридора, словно распекал нашкодившую собаку. — Марш обратно в ресторан и спроси у Ралуки, чем ты можешь помочь.

Натаниэль одарил Рори абсолютно ледяной ухмылкой:

— Попробуй заставь.

Между ними повисла тяжелая пауза, точно между стрелками во время дуэли на Диком Западе, и я бы поставила вообще все свои деньги на Рори, чья злость так и хлестала вокруг него, подобно кнуту.

Возможно, почувствовав это — то, что иррациональная, бешеная ярость подростка прямо сейчас окажется куда острее его собственного холодного высокомерия, Натаниэль слегка отступил, пренебрежительно хмыкнул и просто зашагал прочь.

Он выглядел помятым, но ни разу не убитым горем. Я охотно верила в то, что он спал, да, но ни за что на свете не поверила бы, что этот человек только что потерял двоих близких людей. В то время как у стоявшего рядом со мной Рори его колоссальная утрата была буквально высечена на лице и зажата в ладонях, стиснутых в кулаки по бокам.

— Когда ты подловил его у нас за спиной… вот это были самые настоящие безумные геймерские рефлексы в действии, — негромко произнесла я, пытаясь хоть немного его успокоить.

— Спасибо, — буркнул он и передернул плечами, что, судя по всему, оставалось его излюбленным методом коммуникации.

Я почти физически ощущала, как он с трудом сглатывает свою ярость, заталкивая её поглубже внутрь. И на случай, если я вдруг посмею забыть, что я ему не нравлюсь, как и вообще все остальные люди в этом мире прямо сейчас, он добавил:

— Наверное.

***

Мы притащили наполовину заполненные мусорные баки обратно в зал ресторана, где Рори заставил меня держать открытыми мешки для мусора, чтобы ловить лед, пока он его пересыпал. И когда мы закончили, получив десять отдельных наполовину полных пакетов для мусора, он поднял один из них.

— Ищи тех, кто горит, но всё еще жив.

Я подняла два мешка и пошла обходить зал. Какая-то плачущая женщина поманила меня жестом, а затем попросила приложить холодный пакет к лежащему рядом с ней мужчине. Подойдя ближе, я увидела, что это был совсем мальчишка. Предположительно, её сын. Он был не сильно старше Рори, если вообще старше, но если Рори являл собой чистый пример гик-культуры, то её сын явно был блестящим воплощением идеального парня — с золотистым загаром и подтянутым телосложением, как у квотербека, а также с лихорадкой как минимум под сорок один. Она перевела взгляд на меня, а затем на Рори, проходившего мимо нас со льдом для других пациентов, и я буквально физически увидела её мысль о том, насколько всё это несправедливо.

— Мне очень жаль, — произнесла я, потому что просто не знала, что еще сказать.

— Я хочу пить, — отозвался её сын.

Она снова переключила всё свое внимание на него:

— Я знаю, милый, я знаю. — Она подняла стакан с водой и соломинкой. В одно мгновение он высосал весь стакан до самого дна.

— Я всё еще хочу пить, — пожаловался он своими потрескавшимися губами, когда она убрала стакан.

— Тебе нужно сначала немного подождать. Ты не можешь пить столько, сколько тебе вздумается, у тебя сейчас голова не в порядке, понимаешь? — терпеливо объясняла женщина, едва сдерживая слезы.

— Но я так сильно хочу пить… — пожаловался мальчик, и его голос звучал хрипло и надсадно.

Я не знала, стоит ли мне остаться или уйти. Что бы я сама делала, окажись под этим столом мой собственный ребенок? Я услышала, как лед в другом пакете, который я держала, звякнул, оседая и подтаивая, что и послужило мне отличным оправданием. Я сделала им жест женщине, объясняя свой уход, попятилась назад и выпрямилась. Я отвела взгляд, потому что просто была вынуждена это сделать — и тут же наткнулась на Натаниэля, который подпирал стену ресторана, ни разу никому не помогая и в упор разглядывая меня. Я уставилась на него в ответ. Если это действительно его рук дело, я расшибусь в лепешку, но найду способ заставить его за всё заплатить.