Толпа людей хлынула внутрь и постепенно заполнила каждый стул. Здесь были дети, еще слишком маленькие для школы, несколько удачливых, хотя и угрюмых подростков, чьи семьи вырвали их с занятий ради принудительного сплочения, много пожилых людей, которые могли позволить себе двухнедельный отпуск, и, наконец, мы. В этот момент я почувствовал сильное сочувствие к подросткам.

Пожилой мужчина с короткими седыми волосами и в пиджаке подкатил женщину в инвалидном кресле, чтобы присоединиться к нам. Её ноги были укрыты пледом в розово-пурпурные турецкие огурцы. Мужчина был широкоплечим и крепким — из тех стариков, которым удалось сохранить массу с возрастом, а о годах судили разве что хвостики слуховых аппаратов, едва заметно торчащие из ушей. Но женщина сохранилась еще лучше него: из-за её полулинз в стиле библиотекаря живо поблескивали глаза, а короткие волосы были аккуратно уложены. Все стареют, и мне как медсестре приходилось помнить о смертности чаще других, но я также знала, что немногим везет стареть красиво, и было очевидно, что она относится к этой счастливой категории. Он устроил её у стола, поставил кресло на тормоз и сел рядом.

Я набрала в легкие воздуха, чтобы спросить, почему она в кресле, но вовремя остановилась и выдала широкую маскировочную улыбку. На моей работе совать нос в чужие дела было практически обязанностью. Но в реальной жизни бестактные вопросы случайным людям об их здоровье не прибавляют друзей — и делают тебя немного жуткой. Несмотря на мои попытки не пялиться неловко на её кресло, она улыбнулась:

— Автомобильная авария.

— Оу. Мне жаль, — я поспешила сдать назад; в конце концов, это же отпуск. — Это ваш первый круиз?

— Нет. А ваш?

— Да. Я немного нервничаю из-за этого, — хорошее оправдание для моего грубого поведения, к тому же недалекое от истины. — Я не очень люблю море.

Изгиб её левой брови, взметнувшийся над оправой очков, выдал мысль, что это странный выбор отпуска для меня, но возраст также подарил ей больше такта, чем было у меня.

— Мы отправляемся в один круиз каждый год последние сорок пять лет. На нашу годовщину.

— Как мило, — сказала я и скосила глаза на Ашера, надеясь, что он спасет меня от самой себя, но обнаружила, что он разглядывает что-то через плечо и вообще не обращает внимания. Он выглядел таким довольным собой, когда планировал эту поездку. Я невольно задумалась, какие традиции создадим мы и где окажемся через следующие сорок пять лет.

Ашер внезапно встал и одарил меня натянутой улыбкой в стиле «придержи эту мысль».

— Я сейчас вернусь, — бросил он и быстро зашагал через зал без лишних слов.

— Вы молодожены? — спросил муж женщины в кресле.

Я вспыхнула до ярко-красного цвета:

— Эм, нет… — Даже несмотря на то, что я могла быть беременна от него. Вот так «высокий класс», Эди. Но люди совершают ошибки, и вообще, если всё сложится удачно, это ведь уже не ошибка, верно? Просто счастливая случайность. Это ведь нормально? На дворе давно не 1887 год. И даже не 2007-й.

— Хэл… — укоризненно осадила его жена.

— Раз уж мы сидим за одним столом, наши каюты, скорее всего, по соседству. Я просто хочу знать, нужно ли мне вынимать слуховые аппараты на ночь, вот и всё, — продолжил Хэл, бросив на меня многозначительный взгляд.

Я с ужасом уловила намек и почувствовала, как заливаюсь краской всех цветов радуги.

— Хэл, замолчи! — со смехом оборвала она его, видя моё растущее замешательство. Она наклонилась и похлопала меня по руке. — Тебе придется его игнорировать. Бог свидетель, я так и делаю.

И подумать только, а я-то считала, что у меня монополия на неловкие вопросы.

— Ха-ха, — выдавила я из себя.

Она подалась вперед с заговорщическим видом:

— Никогда никому не позволяй говорить тебе, что нельзя хорошо проводить время, пока есть возможность, дорогая. Замужем ты или нет.

— Спасибо. Я запомню. — Что угодно, лишь бы не обсуждать свою интимную жизнь с пожилыми людьми. — Я Эди. А мой сбежавший парень — Ашер.

Я изо всех сил сдерживалась, чтобы не крутить головой в его поисках, ведь он должен был помочь мне выбраться из этой неловкой ситуации.

— Я Клэр, а он Хэл, — ответила женщина.

Хэл кивнул мне и улыбнулся своими пухлыми щеками.

— Очень приятно со всеми вами познакомиться, — сказал Ашер, возвращаясь к столу.

Ну наконец-то. Не успела я спросить его, где он пропадал, как на дальний конец нашего стола поспешно уселась индийская семья из четырех человек. Эта пара была чуть старше нас с Ашером, но они явно лучше справлялись с жизнью, о чем свидетельствовали двое их детей: мальчик лет десяти и девочка лет восьми. Девочка носила очки с толстыми линзами, за которыми прятались широко посаженные глаза, а её лицо было по-ангельски круглым. И у девочки, и у женщины были длинные черные волосы — у матери они были высоко и искусно уложены, открывая крупные бриллиантовые серьги, в то время как у дочки они спускались по спине одной толстой косой, вызывающей зависть.

— Надеюсь, мы ничего не пропустили… — сказал мужчина, когда они садились.

— Нет, они еще даже не начали говорить, — сообщила им Клэр.