Она съёжилась, когда дверь скрипнула, открываясь. В комнату вошли люди — судя по голосам, их было несколько. Один направился прямо к чулану; его уверенные шаги отсчитывали секунды, словно удары водяных часов. Он остановился перед дверью.

Боги, спасите меня.

Мужчина прислонился к двери её импровизированной темницы, погружённой в кромешную тьму.

— …это не имеет значения, — произнёс другой, знакомый, культурный голос. Аэлиус. Должно быть, она потеряла сознание всего через несколько минут после того, как познакомилась с ним. — Они всё скупят. Почти жаль, насколько они доверчивы, но это выгодно.

Её бросило в холод. Человек, с которым она говорила раньше, не звучал так снисходительно.

— Ты уверен, что они не узнают? — спросил незнакомый мужской голос.

— Что «чудодейственный щит», который я якобы открыл, на самом деле не работает на вере? Нет, Хельвус, не узнают. Публика не славится критическим мышлением.

— Стоило тебе видеть ту деревенскую девчонку, которую мне пришлось опекать весь вечер. Сплошная покорность и никакой работы интеллекта.

Туллус. Она стиснула зубы от ярости.

— Итак, мы притворимся, что это какое-то чудо от богов, спрячем наши притязания на рудник, Хельвус наладит производство, и все это разберут. — Туллус свистнул. — Мы будем купаться в ауреях.

— А если взорвётся несколько сотен домов, они будут винить только себя. Гильдия получит землю. — Аэлиус рассмеялся. — Безотказно.

Оцепенев, она прижалась к двери, молясь, чтобы они ушли. Сиди тихо, подсказывали инстинкты. Жди, пока они уйдут, а потом ломай себе руки, ноги — что угодно, лишь бы снять путы и открыть эту дверь.

Что-то проскользило мимо её ноги. Она услышала это снова: щелканье в том же самом тесном пространстве, где она находилась. Узкая щель света между петлями осветила многоногое насекомое, которое готовилось поползти по её ноге.

Она невольно вскрикнула. Звук, приглушённый кляпом, разрезал тишину, в которой замерли голоса снаружи.

Мужчины смолкли. Тяжесть тела Аэлиуса отделилась от двери чулана.

Что я наделала?

То, что удерживало ручки двери, с глухим стуком упало на пол, и дверь распахнулась. Она уставилась на Аэлиуса снизу вверх, слёзы ручьями катились по её лицу.

Черты его лица исказились, став уродливыми.

— Туллус, — прошипел он. — Тебе есть что объяснить.

Она умрет.

Туллус уже избил её, прежде чем попытаться сорвать одежду. Потом он избил её снова, когда она сопротивлялась. А теперь Аэлиус собирается сбросить её с башни Сидран.

Чудовищные боги безмолвствовали.

Туллус волок её на балкон. Её тело прочертило путь сквозь осколки вазы, которую он разбил о её голову.

— Вы отвратительны, — прошептала она Аэлиусу из последних сил. — Вы думаете, что вы умны. Но кто-то заметит. Они зададутся вопросом, почему я умерла.

Ему было плевать.

Она то проваливалась в беспамятство, то приходила в себя, отчаянно сопротивляясь, когда удавалось. Туллус выругался, когда она ударила его локтем в бок. Он выбил ноги у неё из-под корпуса, впечатав голову в пол. Зрение расплывалось, погружаясь во тьму с каждым ударом.

— Бесполезная сука, — прорычал он.

Оглушенная, она полоснула его ногтями по лицу, когда он склонился над ней. Он перехватил её запястья стальной хваткой и нанёс последний, оглушительный удар в лицо. Рот наполнился кровью и осколками зубов.

— Какая жалость. — Аэлиус равнодушно смотрел на неё. — Вот что бывает, когда стремишься слишком высоко над своим положением, Сера. Ты падаешь.

Сарай хотела закричать, что всего лишь хотела учиться, но челюсть болела нестерпимо. Кровь заливала глаза, окрашивая мир в багровые тона.

— Мне понравится это шоу. — Туллус разрезал её ладонь лезвием, и рука вспыхнула от боли, когда кожа разошлась. Окунув пальцы другой её руки в кровь, он начертил руну, которую она не узнала. — Где твой питомец, Аэлиус? Что ты скажешь, когда она придет искать свою маленькую подружку?

Сквозь красную пелену, застилавшую глаза, она видела, как Аэлиус пожал плечами. — Я отослал её раньше. Кстати, я пригласил Кадру сегодня вечером. Ублюдок опаздывает. Но если он появится, то как раз вовремя, чтобы стать идеальным козлом отпущения.

По какой-то причине Туллусу и Аэлиусу это показалось уморительно смешным. Они манипулировали её телом, словно кукловоды, заставляя её выводить руну за руной.

Что-то скрутилось у неё в груди, когда они закончили первые несколько знаков; конечности натянулись, сопротивляясь невидимой силе, которая начала вытягивать из неё жизнь. Что они со мной делают?

— Вы… — её голос был едва слышным хрипом. — Боги сожгут вас за это.

Туллус сильно ударил её по уху, впечатав голову в перила балкона.

— Боги санкционируют всё, что мы делаем, — сказал он. — Иначе они бы нас остановили.

Вдалеке послышался глухой рокот.

Аэлиус нахмурился.