Спустя целую вечность пути показалась Аоранская башня. Её пальцы оставили кровавые следы на воротах, когда она их отпирала. Мир вокруг дремал, погружённый в тишину, если не считать ночных существ, занятых своими делами. По крайней мере, ей не придётся сталкиваться с Кадрой. Он, вероятно, в своём кабинете — не знает и не заботится о том, через что она прошла.

Так близко к убежищу, слёзы, душившие её всю дорогу, наконец хлынули неудержимо. Она должна была усвоить урок ещё четыре года назад. Правосудие — это мираж, игра во лжи и банальностях, которую ведут политики, следящие за тем, чтобы их самих не судили по тем же стандартам, что и народ. И никакая дружба не застрахована от этой игры.

«Благослови её боги, думаю, она верит, что помогает тебе», — сказал Аэлиус. Самое ужасное, что Сарай тоже в это верила.

Она побрела к кабинету Кадры и замерла при виде полоски света, пробивавшейся из-под двери. Неужели Катон оставил свечу? Она смотрела, и свет начал расплываться. Ноги подкосились, и она рухнула на дверь, от удара по шее вспыхнула агония. Из едва затянувшихся ран вновь сочилась влага.

Она смутно осознавала, что её тело достигло предела. Но она ещё не в безопасности. Не до тех пор, пока не окажется запертой в своей комнате, где «Девушка из Сидранской башни» сможет наконец выплакаться.

Вцепившись в косяк, она с трудом поднялась на ноги и пошатнулась, входя в кабинет, но замерла, увидев мужчину, преградившего ей путь. Его глаза сверлили её.

— Кадра, — прошептала она за секунду до того, как рухнуть вперёд.

Его руки сомкнулись на её плечах, не давая упасть. Она тихо вскрикнула, когда его пальцы случайно задели ожоги, и он замер. Отодвинув в сторону её истерзанную косу, он перевёл взгляд с её изуродованной шеи на лицо, и в его глазах вспыхнуло смертоносное пламя.

— Кто? — Слово прозвучало холодно и твёрдо, как лёд.

— Туллус. — Мир вокруг начал терять очертания.

Пальцы приподняли её подбородок. — Сарай, ты меня видишь? — мрачно спросил Кадра.

Она попыталась сфокусироваться на его лице, но глаза не слушались, блуждая от пыли на его одежде до плотно сжатых челюстей.

Дверь с грохотом распахнулась, вырывая её из забытья. Катон вошёл с приветливой улыбкой, с чашкой чая в руке, и застыл на месте.

— Какого…

Кадра подхватил её с пола и уложил на кушетку, пока Катон в панике бросился к ней.

— Что случилось? Дреневан, только не говори мне, что ты… — он осёкся, помотал головой и повернулся к ней. — Давай доставим тебя к целителю.

— Нет, — прошептала она, но Катон даже слушать не хотел. — Подожди, я не могу…

— Она попросила тебя подождать, — голос Кадры разрезал воздух кабинета, и пожилой мужчина бросил на него гневный взгляд, но тут же сник, увидев, как слабо кивнула Сарай. — Тогда…?

— Я могу исцелить это сама, — солгала она. Она не могла позволить целителю увидеть её шрамы. Призвав на помощь остатки своих опасно истощённых магических резервов, она кое-как затянула один ожог, надеясь, что этого хватит, чтобы их успокоить. Оба мужчины удивлённо моргнули.

Катон по-прежнему выглядел встревоженным. — Это была Гильдия?

— Туллус. — Кадра казался готовым изрыгать пламя. — Проверь защитные чары. И передай Гайусу, что я требую его голову.

Катон кивнул и вышел.

Кадра опустился на корточки рядом с ней, закатав рукава туники до локтей. — Я помогу тебе подняться наверх.

— Нет. — По дороге к Аоранской башне у неё было слишком много времени на раздумья. Достаточно, чтобы понять: он всё это время знал, кто клиенты Хельвуса. Он молчал, потому что знал — ему не одолеть Аэлиуса и Туллуса, и поэтому использовал её. Вот результат.

Видимо, всё отразилось на её лице, потому что его выражение сменилось непроницаемой маской с холодным блеском в глазах.

— Ты знал, что так будет? — Она гордилась тем, как прозвучали её слова. Пусто, безразлично.

Он изучал её так, будто ожидал, что она укусит, стоит ему отвернуться. — Гайус должен был следить за тобой.

— Уверен, чтобы защитить от Гильдии Металлов. Если бы он знал, что охраняет меня от двух Тетрархов, он бы не ушёл сегодня вечером. — Несмотря на то, что горло будто забили ватой, она рассмеялась. — Только представь. Ты хранишь свои секреты, а плачу по счетам я.

Желвак на его челюсти дёрнулся, но он протянул руку, чтобы помочь ей встать.

Она дёрнулась прочь. — Не делай вид, что тебе не всё равно. Чем глубже ты затягиваешь меня в эту грязь, тем становится хуже. Два месяца — и я почти утонула, меня душили, я чуть не сгорела заживо. Почему я? Зачем ты открыл мне глаза на всё это?

В его глазах промелькнуло что-то мрачное. — Ты должна была знать, кто твои враги.

— Мои враги? Ты хотел сказать — твои! — прошипела она. — Ты погубишь меня, правда, Кадра? Ты будешь героем, который разоблачил двуличность Аэлиуса и Туллуса, а я буду Просителем, которая отдала за это жизнь. Скажи мне, сколько невинных погибло из-за того, что ты ценил свои проклятые цели выше их жизней?