Будь дело только во мне, я бы промолчала. Но не когда дело касалось этой чудесной девочки.

— Пожалуй, Парадайз-Гроув пора научиться ценить не только внешний вид. Чтобы стать принцессой, одного наряда недостаточно, верно, Фрэнни?

Она улыбнулась.

— Клятва на мизинчиках?

— Конечно. И запомни это, Фрэнни: если кто-то заставляет тебя чувствовать себя хуже других, значит, это не настоящий друг. Настоящие друзья любят тебя за то, какая ты есть, а не за то, как ты наряжаешься.

Развернувшись, я ушла прежде, чем кто-либо успел добавить хоть слово. Как бы сильно мне ни хотелось устроить сцену, при Фрэнни я бы себе этого не позволила.

Я услышала, как Джеймсон за моей спиной закрывает дверь кабинета. Обернувшись, встретила его холодный, непроницаемый взгляд. Мне было плевать.

— Она заслуживала ответа пожестче, и ты это знаешь.

Он потер переносицу.

— Ты знаешь, что я собираюсь сказать, Мия.

— Что? Что я перешла черту? Чтобы я не смела так разговаривать с твоей девушкой?

Он резко вскинул голову.

— Она не моя девушка.

— О. Тогда, может, будущая невеста? Судя по тому, как она воркует с твоей матерью.

Джеймсон стиснул зубы.

— Она психиатр моего ребенка. Ты — няня и учительница. Вы должны ладить.

Я только фыркнула. Он не знал, что я слышала, как они трахаются, так что бросить это ему в лицо я не могла при всем желании.

— Да брось, мистер Найт. Для всего лишь врача ей слишком уж уютно в твоем доме, рядом с твоей матерью и дочерью. Но если ты решил придерживаться этой версии — прекрасно. В любом случае, мне совершенно плевать, кем еще она тебе приходится.

Фраза прозвучала по-детски капризно, но именно так я себя и чувствовала. Я скрестила руки на груди, пытаясь обуздать ревность.

— Вранье, Дарлинг. Думаю, тебе не плевать. Признаешься сейчас, или мне придется вытянуть из тебя признание позже?

Одной лишь мысли, что он на такое способен, хватило, чтобы счесть это оскорбительным и бросить в ответ:

— Ни то, ни другое. Меня волнует только твоя дочь, Джеймсон. А ее психиатр впаривает ей полную чушь, так что, надеюсь, ты примешь это к сведению.

— Вот теперь ты точно перешла черту, — практически прорычал он. Видимо, слова задели за живое. Потому что я попала в точку.

— Я перешла черту? — Я шагнула вплотную, позволяя ему смотреть на меня сверху вниз. Если придется, буду орать так же громко, как он. — Ты только что матерился на меня на глазах у семьи, друзей и сотрудников, а потом угрожал силой затащить в кабинет!

— Матерился? — Он выглядел так, будто искренне не понимал, в чем проблема. — Скажи спасибо, что обошлось лишь словами. Я лидер, возможно, самого могущественного синдиката в мире, Мия. Я матерюсь всё чертово время!

— А мне не нравится, когда это адресовано мне, — заявила я. Я изо всех сил старалась не ругаться, и он тоже мог бы постараться. — Так что, блядь, завязывай.

— Ты просто невыносима.

— А ты грубиян! Что, мне уже и наряжаться нельзя, когда я собираюсь куда-то выйти?

— Я ни слова не сказал о том, как ты выглядишь...

— Вот именно. Не сказал. Ты стоял и молча слушал, как другая женщина поливает меня грязью в присутствии твоей дочери. Так что пришлось взять удар на себя и поставить еще одну твою подчиненную на место, чтобы твой ребенок не перенял замашки стервы.

Найт сунул руки в карманы, словно так было безопаснее. Возможно, в тот момент ему хотелось меня придушить, но вместо этого он попытался быть выше этого.

— Валери бывает резкой, когда...

А вот меня на данный момент вполне устраивало мелочное поведение. Я так злилась, вспоминая хамство той женщины и его бездействие.

— Когда она не на работе и показывает своё истинное лицо? Или когда чувствует угрозу? Как бы там ни было, она внушает Фрэнни ценности, из-за которых твоей дочери не по себе. Так ты отец… или, блядь, человек, который только и делает, что всем угождает?

— Господи, Мия, — прошептал он, но эти слова хлестнули по комнате, словно удар кнута. — Ты специально пытаешься свести меня с ума? Чтобы я потерял над собой контроль? Клянусь, именно этого ты и добиваешься. Клянусь, тебе нравится выводить меня из себя.

— Я делаю то, что должна, ради твоей дочери.

Он покачал головой.

— Валери права: в Парадайз-Гроув свои порядки насчет женщин.

— Каких именно женщин? Потому что Пинк и Олив...

— Ведут другой образ жизни, — закончил он, яростно сверкая глазами. — Тот, которого я не желаю своей дочери.

— Потому что они в Синдикате?

— Потому что они играют в нем активную, опасную роль. А теперь ты собираешься провести вечер с ними.

Джеймсон поднял взгляд к потолку и принялся мерить кабинет шагами.