— Мия, ты каждый вечер торчишь здесь. Значит, слышишь всё, что происходит в том кабинете, — заметила Рози. В её голосе смешались упрёк и сочувствие.

— И что же там происходит? — поинтересовалась Пинк, а я подняла палец.

— Не вздумай, Рози.

Ее, очевидно, совершенно не заботила цензура.

— Валери и Джеймсон трахаются каждый раз, когда она приходит!

— Боже мой! — воскликнула Олив громче, чем следовало, и мы все зашикали на нее. — И ты слушаешь?!

— Всё совсем не так! — протянула я, хотя всё было именно так. С губ сорвался стон. — Поначалу это было… просто таким безобидным развлечением, ясно?

— Развлечением? Я бы, наверное, сама себе уши оторвала. Но каждому своё, — сказала Рози и была абсолютно серьезна. Мне захотелось ее обнять.

— А теперь? — спросила Олив.

— Ну, теперь... да и раньше... это полное вторжение в личную жизнь, и я с этим завязываю, — подытожила я, вздернув подбородок. Им ни к чему было знать, что я превращалась в жалкую, сгорающую от ревности истеричку, хотя у нас с ним даже не было отношений.

— Чушь, — выплюнула Пинк. — Теперь ты заставишь его прекратить это дерьмо, потому что она никому не нравится. Даже ему. Этот мужчина глаз от тебя оторвать не может. Я видела это в подвале. А у Валери наверняка поджилки трясутся от того, что ты здесь. Она до смерти хочет заполучить себе фамилию Найт.

— Ну и пусть забирает. — Я нанесла немного румян на загорелые щёки, а потом принялась густо подводить глаза. Кажется, я слегка перестаралась. Ревность уже начала расползаться по моим венам. Мне больше не хотелось быть профессиональной, милой учительницей. Я хотела дать понять, что я не такая. Что сейчас я не на работе. Что я нечто большее, чем просто няня.

И что я свободна. Прямо как он. Он может трахаться с кем-то еще, и я тоже. Наше маленькое рандеву ни к чему не обязывало.

Олив фыркнула.

— Не смеши. Представляешь ее в роли мачехи Фрэнни?

Я почти не разговаривала с этой женщиной, но...

— Никто не достоин быть мамой Фрэнни, — произнесла я, искренне веря в каждое слово.

Рози рассмеялась.

— Сегодня тебе понадобятся лишние шоты. Можем гулять допоздна, чтобы тебе не пришлось сидеть здесь и слушать.

— Я правда слушаю не каждый раз. — Щеки залил румянец.

— Ой, да ладно тебе. Я бы тоже слушала. Хотя ничего веселого в этом нет. Я бы просто впала в ярость.

— Да. — Взглянув на этих девушек, я увидела на их лицах неподдельное сочувствие и поняла, что с ними можно быть собой, поэтому призналась: — К сожалению, кажется, я как раз дошла до этой стадии. Весь день с ужасом пялилась на вентиляцию. Думаете, она придет, даже несмотря на то, что ваши мужья здесь? — Этот шепот, полный надежды, прозвучал глупо и отчаянно.

Рози с жалостью похлопала меня по плечу. Кого я обманывала? Эти девушки знали, что между мной и Джеймсоном что-то происходит, даже если я всё отрицала.

— Она уже здесь, вместе с миссис Найт, — мягко произнесла Олив.

Со вздохом поднявшись, я бросила последний взгляд в зеркало. Волосы спадали мягкими волнами на спину и обнаженные плечи. Вырез сердечком и облегающее короткое платье заставляли чувствовать себя раздетой, но вместе с тем — свободной.

Какой я и была. Очень раздетой и совершенно свободной.

Коротко кивнув, я пробормотала:

— Пойдем.

Пинк улыбнулась и приобняла меня за плечи, словно собиралась служить мне опорой. Я надеялась на это. Мне нужны были подруги, отдушина, нужно было отвлечься от того факта, что Валери и миссис Найт сейчас здесь, что Валери завладела вниманием его матери и непременно завладеет им самим позже этой ночью.

Такой была привычная последовательность событий каждую пятницу. Я знала об этом. И раньше меня это даже забавляло.

До подвала.

До разговора с Джеймсоном.

До того, как у меня начали появляться чувства к собственному боссу.

— Правда не знаю, выпустит ли ее Джеймсон в таком виде, — хихикнула Рози, пока мы спускались по лестнице. — Вы же видите, как он на нее смотрит. А сейчас она просто чертовски горяча.

— Парни нам не указ, — напомнила Пинк, и мы все солидарно закивали.

— Помните: стоим на своем. Даже если Аид будет строить тебе глазки, Рози, — велела Пинк, когда мы свернули за угол. — А я еду в Чикаго. Пусть идут на хер, если думают, что мы всё лето просидим в Парадайз-Гроув.

— О, Господи, — простонала Олив.

— Что? — Пинк пожала плечами. — Если он хочет приставить к Мие охрану, чтобы она не сбежала, пожалуйста. Но никто не запрёт нас в этом посёлке на всё лето.

— Прошу прощения? — Я остановилась как вкопанная. — Да я ни за что не сбегу, бросив Фрэнни.

— Или от нас, — добавила Рози, просто чтобы прояснить, что она тоже часть уравнения.

— Да, или от вас. Или от Арчера. Джеймсон это знает. Так что всё должно быть в порядке.

Все уставились на меня. И прямо там, в коридоре, до меня дошло, что я посвящена далеко не во всё. Ненавижу чувство, будто от меня что-то скрывают.

— Что такое?