Они были людьми, которые выбрали меня, а я выбрала их. И я хотела, чтобы Джеймсон тоже выбрал меня. Наверное, именно это ранило сильнее всего. Он предпочёл не открыться мне, тогда как всё, чего я хотела, это чтобы рядом со мной он чувствовал себя достаточно спокойно, чтобы рассказать мне всё.

— Пожалуй, мне пора с ним поговорить, да? — спросила я Ксавьера. Арчер ушел за едой, а Ксавьер, как обычно, сидел за столом и читал.

Он нахмурился, и казалось, вся кровь отхлынула от его лица.

— Прямо сейчас?

Я выпрямилась за дубовым столом, перестав крутить в руках стакан с водой.

— Наверное, лучше не откладывать, да? С тобой всё в порядке? — Я заметила, как у него на лбу выступили капли пота.

Он пожал плечами, словно не знал, что ответить. Но взгляд метнулся к двери. Я тоже невольно посмотрела туда, мой мозг мгновенно перешел в режим повышенной готовности. С Ксавьером я всегда чувствовала некоторую сдержанность, но списывала это лишь на его безоговорочную преданность Джеймсону, не более того.

Он похлопал меня по плечу, поднимаясь из-за стола. В следующее мгновение мне на колени с глухим стуком опустилось что-то тяжёлое. Ксавьер прошёл мимо, открыл дверь, а потом обернулся ко мне.

— Прости, Мия.

На пороге стояла Лекс. Лицо её было напряжённым, под глазами залегли тёмные круги, а на ней всё ещё было то самое красное платье, в котором я видела её несколько дней назад. Волосы растрепались, и я невольно подумала, что всё это время её где-то держали взаперти. Но даже если так, она всё равно держалась с достоинством. Закатив глаза на извинение Ксавьера, она бросила:

— Иди займись делом, Ксавьер. Совсем размяк.

Он опустил голову и молча вышел из номера, даже не обернувшись, хотя я окликнула его.

Когда Лекс повернулась, чтобы захлопнуть дверь, я быстро скользнула рукой вниз и нащупала металл того, что он бросил мне на колени.

«Глок».

Оружие, чтобы я могла защититься от женщины, с которой, как он знал, мне придется столкнуться лицом к лицу.

Она повернулась ко мне, и я заставила себя дышать ровнее. Продолжая сидеть на месте, я скрывала в ладони то, что могло стать моим единственным шансом. Палец незаметно лёг на спусковой крючок.

Её голубые глаза были расширены и неотрывно смотрели на меня.

— Хорошо, что Ксавьер оставил нас ненадолго одних. К счастью, благодаря его пропуску я смогла попасть сюда. А сенатор подыскал мне людей, которые вытащили меня из той дурацкой камеры. Так что теперь мы снова вдвоём. Нам ещё есть о чём поговорить.

— Он не должен был этого делать, — вырвалось у меня. — Уверена, прямо сейчас он звонит Джеймсону.

Она закатила глаза и сделала несколько шагов вглубь комнаты. Я крепче сжала рукоятку.

Нужно быть готовой.

Она провела рукой по покрывалу, потом коснулась телевизора, окидывая взглядом номер, в котором я жила.

— Ксав и пальцем не пошевелит. Уже три года я оплачиваю сумочки для его девушки, так что он у меня в кармане.

— Понятно, — медленно произнесла я. Потом спросила: — Зачем ты пришла?

Ещё в начале недели Арчер сказал, что она окончательно слетела с катушек и её заперли. Я покосилась на окно за своей спиной, прикидывая, что будет, если выпрыгнуть. Переживу ли падение с четвёртого этажа, лишь бы оказаться подальше от неё?

— Джеймсону нужно наконец образумиться. И, похоже, только ты ещё можешь вправить ему мозги. Со мной он, видит Бог, разговаривать не желает. — Она указала на своё платье, словно это он предал её, заперев под замок. — Он упек меня за решетку, можешь в это поверить? — с её губ сорвался резкий, почти истерический смех.

— Не понимаю, чем я могу тебе помочь, Лекс.

— Для тебя я Александра Уилшир, — процедила она, ткнув в меня костлявым пальцем. — Я наследница фармацевтической компании стоимостью в миллиарды долларов. Женщина, от которой ни один мужчина не должен отказываться. Тем более Джеймсон. Союзы, которые я заключаю ради своей семьи, сделают нас настоящей мировой элитой. Он должен этого хотеть. Ради нас. Ради Фрэнни.

— Хорошо, — тихо сказала я, так и не понимая, к чему она клонит. Меня всё это не интересовало. Я хотела только одного: убраться от неё подальше и защитить от неё тех, кто был мне дорог. — Уверена, с этими союзами ты добьёшься того, чего хочешь…

— Не добьюсь! — Она с силой ударила ладонью по гранитной тумбе под телевизором и сделала ещё шаг ко мне. — Это ты во всём виновата. Ты разрушила мою семью… И теперь ты всё исправишь. Ради моей семьи. Поняла?

— Но я не понимаю, как…

Она поставила сумочку на мою кровать, достала из неё пистолет и опустила руку с ним вдоль бедра.

— Он думает, что вы любите друг друга. Что у вас всё может быть идеальная жизнь вместе . Но что вообще значит «идеально», Мия? Ты правда хочешь такой жизни?

В ушах снова зазвенело. Чувство ловушки нахлынуло, пульсируя в венах.