— Скоро ты выйдешь замуж за Алмаза. Тебя не посадят. Ты — мой Санктум. Совершенно и абсолютно неприкасаема.

— Почему ты объявил меня своим Санктумом?

— Потому что даже если ты не была готова любить меня, я был готов любить тебя достаточно сильно за нас обоих.

С этими словами Джеймсон поднял меня на руки и понёс к внедорожнику.

Затем отвез меня обратно в Парадайз-Гроув.

Он отвез меня домой.

Эпилог.Мия

Adamantem infractum manet.

Теперь я знала, что это значит, потому что не сломалась, когда Джеймсон принёс меня домой, не сломалась, когда смывал с меня кровь, и не сломалась на следующий день, когда слушала, как он говорит Фрэнни, что её мама снова ушла.

Вместо этого я держала её в своих объятиях, пока она плакала, и знала, что поступила так, как должна была. Ради своей семьи. И теперь я знала, что они — моя семья.

Джеймсону оказалось достаточно всю ночь держать меня в объятиях и без остановки шептать, как ему жаль, чтобы я смогла его простить. Я знала, что он говорил искренне, знала, что скрывал от меня Лекс, потому что хотел меня защитить.

— Твой мир теперь — мой. Больше никогда ничего от меня не скрывай. Если хочешь, чтобы я осталась.

— Это всё, чего я, блядь, хочу. Теперь ты останешься, даже если мне придется снова приковать тебя к кровати, милая. Я тебя не отпущу.

— Значит, ты хочешь, чтобы я осталась здесь и после окончания контракта? — тихо рассмеялась я, устроившись в его объятиях на следующий вечер.

— Я хочу, чтобы ты осталась здесь навсегда.

Прислонившись головой к его груди, я вздохнула, думая обо всем, через что мы прошли.

— Даже зная, что я сделала?

Моё сердце всё ещё не могло до конца смириться с тем, что я отняла жизнь у другой женщины. Не потому, что по ней будут скорбеть, а потому, что Фрэнни будет скучать не по ней самой, а по тому образу матери, который жила в её воображении.

— Мия Дарлинг, особенно зная, что ты сделала. Знаешь почему?

— Почему?

— Потому что мне не нужен идеальный человек, детка, или идеальное «долго и счастливо». Наш с тобой брак никогда таким не будет.

— Брак? — фыркнула я. — Немного забегаешь вперед, нет?

— Нет, потому что ты выйдешь за меня, милая Мия, даже если мне придется просить тебя об этом каждый день до конца твоей жизни.

— Не знаю, хочу ли я этого, раз ты заявляешь, что идеального «долго и счастливо» у меня не будет.

— Не будет, но тебе это и не нужно. Тебе нужно настоящее, детка. Как и мне. И именно за это настоящее я и буду любить нашу жизнь больше всего. За всё её несовершенство. За то, как вы с Фрэнни смеётесь над дурацкой крольчихой, когда она снова устраивает погром в моём кабинете. За то, как ты игнорируешь меня, потому что всё твоё внимание достаётся моей дочери. За то, что, когда ты к чему-то не готова, ты честно говоришь об этом и позволяешь мне быть рядом. За то, как смотришь на меня своими красивыми карими глазами и строго напоминаешь полить твои растения. За то, как мои люди выбирают защищать тебя, а не меня. Я буду любить всё это… Знаешь почему?

— Почему? — спросила я; на глазах выступили слезы.

— Потому что настоящая ты была создана для меня. И ни для кого другого. Я люблю тебя, моя милая Мия.

И с той самой ночи он больше ничего от меня не скрывал. Скорее даже наоборот. Он рассказывал мне о каждой встрече во всех подробностях и приглашал даже на те, что были настолько скучными, что мне приходилось искать повод сбежать. К счастью, Олив, Пинк и Рози при любой возможности выручали нас, придумывая благовидные причины улизнуть.

Понадобилось время, чтобы привыкнуть к мысли, что я стала частью сообщества, которому действительно принадлежу. Но Джеймсон принимал меня целиком. Он никогда не просил меня быть удобной или делать вид, будто всё в порядке, если мне было не по себе. Он больше не закрывал передо мной двери и не отстранял меня от своей жизни. Теперь за любым столом, за который садился он, для меня всегда находилось место. Более того, именно он отодвигал для меня стул и неизменно ждал, пока я сяду, прежде чем занять своё место… всегда.

После Лекс и всего, что произошло в том номере, я понимала: моя жизнь уже не будет прежней. Но она изменилась к лучшему в тот момент, когда Джеймсон вынес меня оттуда и принёс домой.

Когда мы приехали, Фрэнни уже ждала нас на пороге с широкой улыбкой и крольчихой на руках.

— Наконец-то папа хоть что-то сделал правильно, — заявила она мне, а потом повернулась к нему. — По-моему, теперь Мии нужен еще и щенок. После того как ты так сильно её расстроил, что ей пришлось уехать, собака точно поможет ей почувствовать себя лучше.

Джеймсон нахмурился, но не посмел портить момент отказом.

Вместо этого на следующий же день он спросил, действительно ли я хочу собаку. Фрэнни зашептала мне на ухо, чтобы я соглашалась, и я со смешком ответила ей, что нам стоит немного подождать.